Возвращение Елисея

Свет фонаря, осуждающе воззрившегося на переполненные мусорные баки, брезгливо мерцал. Елисей безучастно сидел у окна дворницкой.

Матвеич суетился вокруг.

— Елисей Лазаревич, как же так? Клиенты беспокоятся, не хотят на водку переходить. И Новый год скоро. Ну, ничего, ничего. Вот, держи.

Елисей равнодушно опрокинул стакан, не поморщившись. Он был одет в добротное пальто, пострижен и даже надушен. Удивительно, что Матвеич вообще признал его.

— Вот, другое дело, а то такие слухи ходили.

— Какие?

— Что ты остался жить у закладчицы Ирки, и что тебя… закодировали.

В пыльном воздухе повисла тишина.

— Что-нибудь ещё? — не поворачиваясь, спросил наконец Елисей.

— Что никто из тех, кто отправился с тобой в «Троечку», больше не вернётся. Что всех переловили!

«Эта часть слуха не так уж далёка от истины», — с досадой подумал Елисей.

Действительно, он с корешами прятался у Ирки от ментов, и уговаривал парней не трогать её пойла, но напрасно. Через несколько дней они заскучали и нажрались до поросячьего визга. А соседи не выдержали шума и сдали всю компанию. Елисей был единственным, кто смог ускользнуть в ночь под звуки сирен.

И теперь он, растеряв товарищей, вновь на родном пустыре после недели скитаний. Двор общаги находился в запустении: Матвеич был неспособен работать без допинга. От когда-то яркой неоновой вывески «Напитки» горели только буквы «ИТК». У входа в подвал под вывеской толпились бомжи. Елисей прекрасно понимал, чего им надо — они пришли к Полине занять его, Елисея, место в теплой подвальной каморке, и пить им, Елисеем, заготовленный самогон. Думать о том, что будет, когда запас самогона закончится, Елисей не хотел.

— Как Полина? — осторожно спросил Елисей. — Нашла уже мне замену?

— Что ты, нет! Ждёт тебя, уж вторая неделя пошла. Мужики ей, конечно, проходу не дают, требуют, чтобы пустила жить одного из них. Дрались уже, но вяловато. Полина им понемногу выставляет, они выпивают. Весь двор засрали. Но я не могу их разогнать, — Матвеич запричитал. — Они же со злости всё тут разнесут.

«Это не преувеличение, — подумал Елисей, — разнесут». Ему начинало казаться, что стоило бы всё бросить и вернуться к Ирке. Пропади оно всё пропадом. И зачем он только согласился тогда помогать Михаю из «Спорттоваров» возвращать его вертихвостку Ленку, соблазнившуюся грёбаным айфоном и сбежавшую к Троицким…

Тут Елисей увидел, как к подъезду направляется Полина. Бомжи всполошились, приосанились, но держали дистанцию. Было видно, что Полина чуть разрумянена, но не красна лицом, и идёт непривычно ровно, чеканя шаг.

«Экономит выпивку», — догадался Елисей со вздохом. И принял решение:

— Мне нужно в подвал.

— Я тебя проведу, — Матвеич звучал неуверенно. — Но дальше что? Алкаши тебя к Полине не подпустят. Да и сама она...

— Не узнает меня? — усмехнулся Елисей. — Разберёмся на месте.

В подвале было тесно. Разномастные женихающиеся неохотно пропустили Матвеича с Елисеем.

— Это сантехник! — представил Елисея Матвеич. — Трубы пришёл проверить.

— Гы! Вовремя! Трубы давно уже горят.

Бомжи были настроены весело, и вскоре стало ясно, почему, — из каморки вышла Полина. Все смолкли. Елисей, никем не узнанный, незамеченный подругой, наблюдал из тёмного угла. Он с облегчением увидел, что самогонный аппарат стоял, где и прежде.

— Больше ждать не придётся, — торжественно заявила Полина. — Вы хотели, чтобы я выбрала одного из вас, и я выберу. Прямо сейчас!

Одобрительный гул пронёсся по подвалу.

— Тот, кто откроет банку Елисея и выпьет одним глотком, не закусывая, только тот останется со мной! — Полина выдвинула вперёд очень знакомый Елисею сосуд.

Елисей тихонько хохотнул — тара осталась от заморской консервации, стандартные крышки к ней не подходили, пришлось в своё время проявить смекалку, чтобы закупорить самогон.

Оборванцы ринулись открывать банку. Как они ни сдавливали крышку, как ни мяли, как ни старались — ничего не получалось. Прежде, чем женихи успели совсем обозлиться, из угла выбрался Елисей.

— Дайте мне попробовать! — воспользовавшись замешательством, Елисей ловко забрал банку и осмотрел её.

Вокруг презрительно посмеивались: «пусть опозорится».

Елисей же извлёк зажигалку и не спеша прогрел крышку банки по окружности. Затем скинул пальто и тельняшку, обнажил мощные плечи с синими якорями, поднапрягся...

«Чпок!» — звонко раскупорилась банка, и эхом раздались восхищённо-разочарованные возгласы.

Елисей прошёл к обмершей Полине сквозь расступающуюся ароматную толпу, подмигнул, выдохнул и, запрокинув голову, залпом усадил банку. Затем он медленно повернулся к притихшим бомжам, уставился на них наливающимся кровью взглядом и издал громогласную, сметающую всё на своём пути, отрыжку.

Желающих спорить не оказалось. Теперь Елисея узнали все. В полном молчании бомжи поспешили прочь из подвала.

— Я знала, что ты вернёшься, — Полина обняла Елисея и прильнула к нему со вздохом. — Я так соскучилась…

— Сахар ещё остался? — глухо отозвался тот, поглаживая самогонный аппарат. Елисей чувствовал прилив сил.

Его царство возвращалось к обычной жизни.