Хаус Зеро. Глава VI

Покатушки 

Тёмно-синий «Меркюри Гранд Марки» медленно двигался в ночном потоке машин. Фил уверенно управлял машиной, а сам автомобиль, равное как и стиль его вождения, являлись квинтэссенцией неприметной езды. Единственным относительно странным аксессуаром классического седана был низкий кенгурятник на переднем бампере автомобиля, тщательно выкрашенный в тон кузова, чтобы выделяться как можно меньше. 
Они направлялись к заранее выбранному месту Охоты, бедному району примерно в тридцати кварталах от центра города, не совсем заброшенному, но не достаточно важному, чтобы оправдать наличие широкой сети камер видеонаблюдения. Они всегда тщательно выбирали длинные маршруты, избегая автострад и оживленных районов, чтобы оставлять как можно меньше цифровых следов. Их мобильные телефоны были выключены и надежно спрятаны дома в стальном футляре с клеткой Фарадея из медной проволоки. В кармане темно-серого спортивного костюма Алекс был одноразовый телефон на случай непредвиденных обстоятельств. На Филе была удобная темно-синяя куртка и свободные джинсы. На ногах у них были дешевые кроссовки, а лица скрывали кепки с длинными козырьками. Вся их одежда была абсолютно новой.
Предвкушение священной Охоты сделало Фила внимательным и сосредоточенным, и все его чувства были обострены до предела, подмечая малейшие детали окружающей обстановки. Скромные офисные здания и ухоженные многоэтажные дома постепенно уступили место плохо освещенным тротуарам и пыльным витринам магазинов, покрытых граффити. Солнце почти исчезло за горизонтом, и некоторые магазины уже закрывались. Улицы были почти пусты, и движение состояло в основном из такси и редких грузовиков доставки, завершавших свой маршрут. Спустя еще пятнадцать минут медленной и спокойной езды Фил напрягся и указал на тротуар. Бродяга, пожилой растрепанный мужчина, одетый в заляпанный синий комбинезон, грязный свитер и рваный плащ, сидел под уличным фонарем, прислонившись спиной к фонарному столбу. Когда машина медленно приблизилась к нему, Фил смог разглядеть седоватую густую бороду и потемневшие от асфальта босые ноги. Бродяга казался сумасшедшим, бормоча что-то неразборчивое, вероятно, в полном бреду. Когда машина проехала мимо, осветив его фарами, он выкрикнул какое-то ругательство, показал им средний палец и сделал глоток из бутылки. Его рука дрожала, и пиво стекало по подбородку. Фил выдохнул и облизал губы. Он был готов. Алекс, которая все это время молча наблюдала за бродягой, повернулась к Филу и одобрительно кивнула.
Испытывая безумное искушение развернуться и немедленно раздавить свою добычу, Фил нашел в себе достаточно холодной, сдерживаемой ярости, чтобы медленно объехать квартал и снова выехать на правую полосу, примерно в двухстах ярдах от бродяги. Он ехал осторожно, пока они не оказались менее чем в пятидесяти футах от него, и припарковал машину, выключив фары. Он тяжело дышал, сердцебиение было неровным и учащенным, он хотел этого так сильно, что был готов сорваться, но заставил себя в последний раз оглянуться по сторонам. На их стороне улицы находился заброшенный склад, почти все окна которого были разбиты, а стены покрыты граффити местных банд. На противоположной стороне улицы было несколько зданий и один магазин, но внутри не горел свет. Он посмотрел в зеркала заднего вида — в их сторону никто не ехал. Он вытер пот со лба. Конечно, это был не первый раз, но особая прелесть Охоты заключалась в том, что она всегда казалась новой и захватывающей. Это было одним из благословений, дарованных им Непостижимым, и, хотя основную выгоду от Охоты получал Осирис, изысканное удовольствие от самого процесса принадлежало только им с Алекс.
«Давай, давай...» прошептала Алекс, и черты ее лица исказились от предвкушения.
«Подожди,» прошептал Фил в ответ, как будто опасался, что жертва услышит их.
Он знал, что ей потребовались все ее силы, чтобы шептать и подавить дикий вопль, призыв к крови и возмездию. Несмотря на свое первоначальное нежелание, теперь она полностью отдалась Охоте, острые ощущения и животное удовольствие от процесса наполняли все ее существо. Это истинное, чистое и первобытное наслаждение, доступное любому обычному человеку, было очищено и усилено Непостижимым, достигая высот, недоступных человеческому пониманию. Каждая секунда, отделявшая их от удовлетворения, казалась вечностью. 
Фил кивнул, широко улыбаясь, включил передачу, отпустил тормоза, повернул руль вправо и слегка прибавил газу. Машина накренилась, когда ее колеса поднялись на бордюр, и начала неуклонно приближаться к своей цели. Фил включил дальние фары. Бродяга, ослепленный внезапной вспышкой света, тупо смотрел вперёд и даже не прикрыл глаза. Пока добыча глядела в сияющее лицо смерти, Фил закричал и выжал педаль в пол. Шины взвизгнули, две тонны стали обрушились на бродягу, бампер ударил его в торс, крыло поцарапало фонарный столб, к которому прислонялся бомж, а переднее колесо раздавило ему ноги. В ту самую секунду, когда сталь врезалась в тело недостойного, Фил нажал на тормоза и позволил бродяге пролететь около ярда, прежде чем жестко приземлиться на тротуар. Бродяга был еще жив, его тело было изогнуто под невероятным углом, но он все еще дергался, изо рта текла кровь. Освещенная резким и безжалостным светом мощных фар, она казалась тёмной, почти черной. Фил отпустил тормоз и снова медленно нажал на педаль газа, направляя переднее колесо машины в сторону туловища бродяги. Он прибавил скорость, когда колесо поднялось на грудь бродяги, сминая ее, ломая ребра и заставляя его захлебнуться собственной кровью. Фил прибавил газа, резко повернул руль вправо и увидел фонтан крови, когда заднее колесо снесло большую часть челюсти их добычи. Он отъехал от тротуара и оглянулся. Странная смесь кожи, костей и органов, даже отдаленно не напоминающая человеческое тело, была разбросана по всему тротуару.
Абсолютное наслаждение, которое испытал Фил, было настолько сильным, что почти не поддавалось описанию и простому человеческому осознанию. Оно было настолько интенсивным, что мир вокруг него просто перестал существовать. Чистая, непорочная, великолепная первобытная ярость наполнила каждую клеточку его тела. Тьма, Семя, Небытие, вся сила и все чудеса, которые даровало ему Непостижимое, даже великий ветер Пророчества казались далекими и неважными. Он сосредоточился только на этом восхитительном чувстве, радостном и чудесном ощущении бойни.
Он чувствовал себя полностью удовлетворенным, живым и цельным, и ощущение того, что он делает что-то столь правильное и справедливое, казалось вечным блаженством. Радость, которую он испытывал, была глубокой, насыщенной и подпитываемой Непознаваемым, но в то же время настолько близкой, и по своей сути человеческой, что заставила его плакать от радости. Ощущение очищения окружающего мира очистило и его душу, он почувствовал себя так, словно родился заново, крещенный кровью и страданиями тех, кто бессмысленно загромождал этот мир. Но он знал, что его священная миссия не имеет ничего общего с его удовольствием. Даже в те далекие времена, когда ему приходилось голодать и бороться за каждый кусок хлеба, он знал, что ненавидит больше всего. Слабость, нерешительность, нежелание постоять за себя, слепая вера в некую высшую силу, готовую обеспечить безусловную любовь и спасение, стадный инстинкт — он воспринимал само существование любого из этих аспектов как личное оскорбление и был в восторге, когда жизнь предоставляла ему возможность стереть даже малейшую их частичку они из этого мира. Это был его дар Вселенной, его вклад. Мысли промелькнули у него в голове в мгновение ока, в голове прояснилось, и он почувствовал поверхность руля в своей руке. Его сознание полностью вернулось в наш мир, и пришло время быть начеку.
Фил все еще испытывал неописуемый восторг, но через мгновение он сменился абсолютной уверенностью в том, что, несмотря на райское наслаждение от сегодняшней очистки нашего Плэйна, эта конкретная цель была пустышкой. Он успокоился, выключил дальний свет и тронулся с места. Он не заметил ничего необычного в зеркале заднего вида, но все же не стал рисковать. Проехав два квартала, он заехал в темный пустой переулок, выключил фары и повернулся к жене. Алекс была в трансе, ее тело дрожало, руки вцепились в панель, глаза были закрыты. Он схватил ее за голову и несколько раз нежно шлёпнул её по щекам. Она ахнула и открыла глаза.
«Я... в порядке», — прохрипела она. «О боже... Это было... великолепно... но он был всего лишь человеком».
«Я знаю. Черт с ним, оно того стоило», — ответил Фил со яростной ухмылкой.
Он не смог устоять перед искушением, он накрыл ее рот своим, неистово целуя, разделяя с любимым человеком весь ледяной ад, бушевавший внутри него. Она ответила, крепко прижавшись к нему, схватив за волосы и притянув к себе. Но самообладание вернулось, и Фил мягко оттолкнул ее в сторону.
«Наше удовольствие может подождать», — сказал он, пристально глядя на нее. «А другие дела нет». Она раздраженно застонала, но кивнула.
Он включил секундомер. Через несколько секунд они вышли из машины, доставая из багажника перчатки, фонарики, воду в бутылках и тряпки. Передняя часть автомобиля почти не пострадала, но им потребовалось почти три минуты, чтобы смыть наиболее заметные пятна крови. Алекс нашла что-то похожее на ошмёток глазного яблока, застрявший за решеткой радиатора, и выбросила его.
Когда они вернулись в машину, телефон Алекс, сидевшей за рулем, запищал. SafeAir, приложение для мониторинга полицейских сканеров, зафиксировало интенсивный пучок радиоволн. «Код 480, 480... Подозреваемый за рулем черного седана... На углу...»
«Твою мать, это про нас!» — выругался Фил.
«Блядь!» — Алекс хлопнула ладонью по рулю и начала переключать передачу, но Фил перехватил ее руку.
«Это район с низким приоритетом», — сказал он. «Среднее время реакции составляет не менее шести минут. Если прямо за углом не окажется патрульной машины, ты успеешь».
«Забудь об этом!» — прошипела она, ее переполняла ярость, голод искажал ее черты, уродливая правда о том, что сегодня вечером она не насытится, превращала ее лицо в жуткую маску. «Мы не можем позволить себе такой риск».
«Может быть, и так», — твердо сказал он. «Но мне плевать. Если и есть что-то, чего я не хочу, так это быть несправедливым к тебе. Ты заслуживаешь этого не меньше, чем я, черт возьми, может быть, даже больше».
Она застонала, страх и желание боролись в ее сознании.
«О да, я знаю, что ты это сделаешь», — ухмыльнулся Фил, сжимая ее руку. «Три минуты, и мы уходим».
Алекс кивнула, улыбнулась в ответ, лицо ее по-прежнему оставалось суровым, включила фары и нажала на газ. Фил снова включил секундомер. Свернув налево после выезда из переулка, она поехала дальше, слегка превышая разрешенную скорость. 
«Шестьдесят секунд», — объявил Фил, все еще улыбаясь. " Лучше бы тебе найти цель побыстрее«.
«Заткнись», — рявкнула она. «Не отвлекай меня».
Вспышка безошибочного инстинкта, исходящего из глубин ее Семени, темная направляющая рука, существующая за пределами человеческого понимания, подтолкнула ее, и она повернула направо, к ближайшему складу, и менее чем через двадцать секунд увидела свою цель. Проститутка в полупрозрачном красном платье, выглядывающем из-под короткой коричневой кожаной куртки, стояла в сапогах на высоких каблуках на углу улицы. Несмотря на непреодолимое желание поиграть с этим куском мяса, Алекс полностью владела собой и прекрасно понимала, что происходит. Примерно в пятнадцати ярдах от цели она притормозила, выключила фары, заехала на тротуар и, резко переключив передачу на пониженную, заставила машину броситься на жертву. Девушка обернулась на рев двигателя, на ее лице застыл ужас, она пыталась увернуться. Но рука Алекс была тверда, а ее первобытная ярость чиста — машина смерти ударила девушку в левое бедро, дробя её кости, её тело подпрыгнуло, а голова оставила кровавую вмятину на капоте. Куртка девушки зацепилась за решетку радиатора, и Алекс, крича и смеясь от безумной ярости, поднимающейся из глубин Непостижимого, которые разум был способен только ощущать, а не воспринимать по-настоящему, протащила жертву за собой еще пятьдесят ярдов, прежде чем съехать с тротуара, оставив на земле неузнаваемое тело. Алекс остановилась, оставляя за собой широкие следы заноса, когда в зеркале заднего вида появились фары.
Ее блаженство было таким же сильным, как и у ее мужа, но она испытывала его по-другому. Это было блаженство от того, что она полностью растворилась в нарастающей волне невообразимой безмятежности. На мгновение ничто не имело значения, и даже темные и пугающие мысли, которые преследовали ее в последнее время, исчезли. Она не чувствовала себя цельной, но в данный момент ей это было и не нужно. Приятная пустота захлестнула ее, заполняя разум и полностью расслабляя тело. Она чувствовала себя вечной, облаком в бескрайнем небе, парящим свободно и беззаботно над этим миром. Затем, еще большей волной, на нее нахлынуло ощущение присутствия Непостижимого, потянув ее вниз. Темная сила снова наполнила ее энергией, но крошечная частичка ее существа запротестовала, стремясь к ощущению абсолютного покоя.
«У нас получилось», — прошептала она. «Мы уничтожили Семя».
«Да, да, теперь жми!» закричал Фил. «Давай, гони!»
Не нуждаясь в дальнейшем поощрении, Алекс резко переключила передачу, выжала газ и помчалась к ближайшему перекрестку. Когда она свернула на боковую улицу, фары были все еще слишком далеко, чтобы разглядеть их. По крайней мере, она на это надеялась.
«Спасибо», — сказала она через некоторое время, положив руку на запястье Фила.
«Ты этого заслуживаешь. До последней капли», — ответил он и улыбнулся. Им не нужно было больше ничего говорить. На мгновение они оба почувствовали себя по-настоящему счастливыми.
Они проехали на восток около двух миль, нашли небольшую заброшенную ремонтную мастерскую, отмеченную ими заранее, и остановили машину. Фил открыл дверь гаража и обнаружил, что их подменная машина — старый внедорожник — надежно замаскирована и припаркована внутри. Он кивнул Алекс, она заглушила двигатель, и, тщательно протерев «Меркюри» и обработав машину изнутри и снаружи отбеливателем, они уехали, по пути избавившись от телефона. Они сделали большой крюк и меньше чем через час подъехали к модному клубу в центре города, припарковали свою машину в переулке, начисто вытерли ее и поехали домой на такси. На обратном пути они не произнесли ни слова. Фил был погружен в свои мысли, в то время как Алекс наблюдала за отражениями неоновых вывесок, проплывающими по окну в замысловатой последовательности.
Когда они добрались до дома, было уже больше двух часов ночи, улица была пуста, в доме стояла тишина, а Тим крепко спал. Они тихонько поднялись в ванную наверху, разделись и сложили одежду в пакет для мусора. Фил снял нижнее белье и тоже положил его в пакет. Завтра пакет должны были сжечь. Алекс чувствовала себя немного виноватой из-за того, что пришлось выбросить новенький спортивный бюстгальтер, но в таких делах лучше было перестраховаться, чем потом сожалеть. Они встали под душ и позволили струям горячей воды смыть их напряжение. Они тщательно вымыли каждый сантиметр тела друг друга, повторяя этот процесс, казалось, целую вечность, пока, наконец, не остались довольны результатом. После того, как они вылезли и вытерлись огромными мягкими полотенцами, Алекс заметила, что Фил заметно возбудился от этого процесса. Хитро улыбнувшись, она крепко сжала его возбужденный орган и повела в спальню. Она толкнула его на кровать, оседлала и медленно опустилась на него. Она двигалась очень медленно, почти по сантиметру, контролируя каждое движение, продлевая удовольствие. И когда Фил, наконец, кончил с гортанным ревом и почти потерял сознание в вихре наслаждения, она поняла, что это было достойное завершение ночи. Момент был чудесным, и чувство эмоциональной близости непревзойденным. Их мысли свободно перетекали друг в друга, сливаясь в совершенной гармонии. Напряжение ночи постепенно отпустило парочку Слуг Тьмы. Несколько минут они молча обнимались, обмениваясь тихими поцелуями.
«Чувствуешь себя лучше?» — прошептала Алекс, лежа в объятиях Фила и перебирая пальцами его волосы.
«А ты как думаешь? Может ли быть что-нибудь приятнее этого?» — сказал Фил, поцеловал ее в лоб, и они оба рассмеялись. «Но, серьезно, спасибо тебе... мой сладкий, маленький медвежонок».
«Рррррррр!» ответила Алекс, и они снова рассмеялись.
«Мне так повезло, что ты у меня есть», — сказал он, и она страстно поцеловала его. Некоторое время они лежали молча.
«Иногда это похоже на жульничество», — сказала она после долгой паузы.
«Возможно», — ответил он. Ему не нужно было спрашивать, что она имела в виду. За время, проведенное вместе, они достигли такого уровня взаимопонимания, который иногда позволял им завершать мысли друг друга в моменты слияния их сущности. «Да, это наслаждение предназначено только для нас двоих. Но я чувствую, что в это раз мы это заслужили».
«Из-за нее?»
«Конечно. Этот бродяга послужил лишь источником нашего удовольствия. А вот девушка — наверняка нет. Она не была пустым местом, как многие другие. У нее был потенциал, в ней определенно было Семя, может быть, даже нечто большее, и почему ты свернула именно за тот угол. Непостижимое направляло твою руку. В конце концов, у тебя замечательные инстинкты.»
«Так ты думаешь, все те, кого мы убили просто ради забавы, не в счет?»
«Почему нас это должно волновать?» — Фил пожал плечами.
«Я не знаю... просто иногда я так себя чувствую».
«Дорогая, ты достаточно долго участвовала в этой игре, чтобы понять, что Непостижимое выражает свою волю самыми странными способами. Наш друг Осирис выполнил свою часть сделки, но я сомневаюсь, что даже он мог предвидеть все это».
«Это правда», — кивнула она.
«Девушка была особенной. Я чувствую его сейчас... Ветер Пророчества... Что-то из этого выйдет... Но в одном я уверен. Если бы Непостижимое хотело, чтобы мы остановились, оно бы подало нам знак». 
Алекс ничего не сказала, а просто поцеловала его.
«Я тоже тебя люблю», — прошептал он. «А теперь отправляйся спать».