Предатель

Был живой — нежно шаркали ножками,

отошёл — так словами секут…

Близ родных покрутился немножко я

и в последний отправился путь.

Шёл, как шёл, не сутулясь, не горбясь,

но, чтоб было идти нелегко,

надоедливый внутренний голос

мне озвучивал список грехов.

Что ж, предстал я пред нужной инстанцией.

Он и здесь не смолчал, паразит —

ждал, что кто-нибудь с бубном и танцами

на ближайший костёр водрузит.

«Зло давно наступает на фланги нам» —

закруглили меня, буркнув: «Ишь,

деловой...» — и назначили ангелом,

обещали: «Потом погоришь...»

В руки сунули крылья с сиреною,

лихо нимб на бочок завалив.

И поплёлся обратно смиренно я

биться против когда-то своих.

* * *

Привыкал — и привык. Голос тоже стих…

И, хоть сам и тщедушен, и мал,

дул я в дудку при первой возможности

и в атаку Добро поднимал.

Налетал я на Зло белым вороном.

Побеждая, крутил и вязал.

Зло не дёргалось, но сплюнув в сторону,

от меня отводило глаза.

Победили. Отмечен. Представлен…

Не горел. Но с тех пор по ночам

полыхает внутри что-то главное,

нестерпимо душа горяча.

Знаю, эта судьба не моя была:

Грянет день — на другом берегу

я наемся адамовых яблок

в окровавленном белом пуху.