Год красного Петуха
Это был год, когда мы отмечали праздник, собравшись в последний раз старым коллективом в полном составе у Борьки Лёвина. Они с Викторией на тот момент квартиру трёхкомнатную купили улучшенной планировки, а это событие по всем статьям полагалось «обмыть». Вот и решили объединить два мероприятия в одно. По случаю новоселья гости принесли подарки и в их числе молодого сиамского котика, синеглазого красавца по кличке Амур, ведь говорят, что при заселении нового жилья положено кошачье присутствие. Хозяева накрыли богатый стол – гулянка намечалась грандиозная!
Вообще, по неписанному закону, во время празднования года Петуха, среди блюд не должно употребляться птичье мясо. Но как же обойтись без рождественской индюшки? А как же Борька без оливье? Короче говоря, главным украшением и центральным блюдом на праздничном пиру был выставлен огромный гусь, жареный с яблоками. Хотя, если разобраться, петуху он приходится дальним родственником. Тут мимоходом следует заметить, что в деле приготовления гуся существует несколько тонких секретов. Не всякая хозяйка, пользуясь рецептом, способна добиться того, что бы жаркое удалось мягким и сочным. У Вики гусь получился красивый, румяный, но «резиновый».
Это произведение кулинарного искусства разломали на куски и разложили по тарелкам. Мне досталась шея, этакий обрезок тонкого гофрированного шланга, сантиметров двадцать в длину. Сколько я над ним не бился, но смог осилить только внешнюю оболочку, мясо же никак не хотело отделяться от костей. Впрочем, на столе было что взять и без этого. В ту ночь тосты звучали без перерыва, Борька все их поддерживал и где-то после пятого подъёма фужера упал в своё любимое оливье. Оно и понятно – человек у себя дома, расслабился, не рассчитал силы. Бориса подняли, обтёрли полотенцем, затем мы с Николаем подхватили его с двух сторон, отволокли в спальню и уложили на кровать воронкой вверх. Там он и остался лежать, раскинув руки и ноги в ожидании прихода второго дыхания.
Вернувшись к столу, я снова попробовал разделаться с гусиной шеей, но она не поддавалась ни мне, ни ножу. Это немного раздражало. Без шкуры, розовая и мясистая, она внешне напоминала что-то знакомое… И родилась идея! Я поделился своей задумкой с женой и Николаем, которые меня поддержали. Втроём мы взялись осуществлять намеченное. Я завернул в салфетку гусиную шею, Николай поймал кота, и мы, никем незамеченные среди шума и гама, отправились в спальню, где тихо похрапывал Борька. Я расстегнул ему ширинку, закрепил в ней в вертикальном положении гусиную шею, а рядом с ней посадил Борису на живот Амура. Коту понравилась гусятина, и он стал в меру своих сил обгрызать позвонки, придерживая шею лапами. Когда сиамский разбойник вошёл в свою роль, мы включили в комнате полное освещение и с паникой на лице побежали в зал к веселившейся публике с криками: «Вика! Вика, иди быстрее в спальню, там кот!» Виктория была готова увидеть что угодно, но только не такое! На животе у Бориса сидел Амур и с явным удовольствием обгладывал её любимый торчащий мосол, ту самую «заклёпку», которая так надёжно соединяла в единое целое две половинки их с Борей душ и тел. «Не-е-ет! – заорала она дурным голосом. – Брысь, тварь поганая!» Она бросилась на кровать, отшвырнув кота… и всё поняла под наш пьяный хохот.
Глупая получилась шутка если по трезвому разобраться, даже обидная, и петуху она, наверно, тоже не понравилась, Амуру вообще ни за что оплеух досталось, к тому же на следующий день хозяева, от греха подальше, отправили его на вечное поселение к своей тётке, старой кошатнице. Вика, вроде, и не обиделась, и смеялась потом вместе с нами, но на старый Новый год уже к себе не пригласила. Ну и ладненько. Главное, что с Борькой мы остались друзьями, а праздник – он всегда с нами. И не важно где и как вы его встречаете, главное верить, что Новый год непременно принесёт вам хоть капельку счастья. Так что с Новым годом! С новым счастьем!