Воробьиная ночь (Карловка — 3) II начало

— И как же ты очутился здесь?

— Заблудился, — скромно признался я. — Там до деревни было всего ничего, а как-то очутился в глухом лесу. Сам не знаю, как. Шел, шел и набрел на вас.

— Что скажешь, Виталий? — Андрей Иванович задумчиво почесал щеку.

— Я же говорю, лепет складно, заслушаться можно.

— Видимо, взрыв вблизи аномалии искривил пространство-время, как мы с тобой обсуждали.

— Взрыва газового баллона хватило?

— Там болотный газ сдетонировал. Бухнуло, будто авиабомба.

— Ладно лепет, надо сказать, — Виталий вышел на поляну, оказавшись крепким парнем в кроссовках, джинсах и какой-то тряпке с дырой, напяленной на манер пончо, и подошел к костру, — но я половину не понял.

— Я тоже, — кивнул Андрей Иванович. — Что, к примеру?

— Вот ты говорил, — Виталий посмотрел на меня, — что там телефоны не берут, — начал перечислять. — Что за телефоны такие?

— Вот, — я достал из кармана старенькую NokiaN96, — вроде такого.

— Это телефон? — Андрей Иванович с сомнением взял мобильник.

— Да.

— Как рация, — сказал Виталий.

— Это не рация, это мобильный телефон. Он по другому принципу работает: ловит сигнал от вышек мобильной связи.

— Ты понял? — Андрей Иванович посмотрел на напарника.

— Непонятно ни хрена, — Виталий забрал у него телефон, покрутил в руке. — На «Ну, погоди» похож, игру. Позвонить, говоришь, с него можно?

— Нет, тут связи нет. Видимо, вышки далеко, а ту, ближайшую, так и не отремонтировали.

— Хорошо, вопрос связи пока отложим, — решил Андрей Иванович.

— Ты говорил, что музыку по нему слушал? — уточнил Виталий. — Это как?

— Дай, покажу, — я забрал трубку, зашел в проигрыватель, включил первую попавшуюся.

— Границы ключ переломлен пополам,

А наш батюшка Ленин совсем усоп,

Он разложился на плесень и на липовый мёд,

А перестройка все идёт и идёт по плану,

А вся грязь превратилась в голый лёд.

И всё идёт по плану. — Поплыла над поляной «Гражданская оборона».

— Я знаю эту песню, — дослушав, сказал Виталий.

— Хорошая песня, — кивнул я, — жалко, что Егор умер.

— Какой Егор?

— Летов, который ее поет. Пел.

— Не знаю никакого Егора. У нас в психушке ее Коля пел. А другие песни есть?

— Полно, тут тридцать два гига диск.

— В смысле?

— Тридцать два гигабайта встроенной памяти в телефоне.

— Что такое гигабайт? — спросил Андрей Иванович.

— Гигабайт — единица измерения информации, равен миллиарду байтов. Ребят, откуда вы выбрались? — видя полное непонимание, спросил я. — Мобильников не видели, гигабайтов не слышали. Из какой вы глуши? Хотя, сейчас даже в глухих деревнях у людей интернет в смартфонах. Вы что, старообрядцы? Из скита?

— Нет, — Виталий покачал головой, — не старообрядцы, но ни про какой интернет в наших местах никто не знает. Только про интернаты.

— Странно...

— А вот еще. Кто такой трансвестит?

— Виталий, погоди. Этот полковник, он из какой организации? — спросил Андрей Иванович.

— Скажу честно, — я пожал плечами, — я сам не знаю. Скорее всего, ФСБ, благо и возили меня к нему в УФСБ, но не уверен до конца.

— Вот, про ФСБ я тоже хотел спросить. Что это такое?

— Федеральная Служба Безопасности, преемница КГБ. Знаете такой?

— Знаем, даже слишком хорошо. Значит, опять комитет переименовали? И когда только успели?

— Так с девяносто пятого года еще, из ФСК переименовали.

— Какого-какого года? — спокойно спросил Андрей Иванович, раздавая прутья с жареным мясом.

— С тысяча девятьсот девяносто пятого.

— А сейчас, получается, какой?

— Две тысячи девятнадцатый. А что?.. — вопрос повис в воздухе.

Андрей Иванович и Виталий молча переглядывались, потом стали жевать.

— А что такое? — повторил я.

— Ничего, — Андрей Иванович подвинул ветки в костре, устраивая поудобнее, — кроме того, что сейчас тысяча девятьсот девяносто третий год...

— Вы так шутите?

— Нет.

— Но как? — голова пошла кругом. Я почему-то сразу поверил этой странной парочке.

— Вот это я тебе не скажу. Не знаю я.

— А у полковника этого что-то было на тебя, я так понял? — спросил Виталий.

— Догадливый...

— Я с детства был смышленым. Рассказывай.

— История давняя, оно вам надо?

— Надо, — кивнул Андрей Иванович, — нам все надо.

 

***

 

Бег по спящему городу хорошая штука, чтобы выбросить из головы лишние мысли. Побежал в сторону поймы. Там я обычно вешал на дерево, обвязанную сейчас под старой олимпийкой на поясе, макивару и отрабатывал удары. На этот раз не получилось. Возле «моих» деревьев стоял и смотрел на смутно отсвечивающую воду пожилой человек в темном старом плаще. Я остановился рядом и тоже стал смотреть на реку.

— Ну, здравствуй, что ли, — первым подал голос он.

— Здравствуйте, Николай Васильевич. Что привело вас сюда в такой час?

— Вот, решил посмотреть, как ты.

— Угу, я так и поверил. Давайте пропустим ритуальную болтовню о погоде и перейдем к делу.

— Нам нужна твоя помощь.

— Угу. Всем нужна помощь, вам, мне, стране...

— Не юродствуй.

— А что мне еще остается?

— Тебе дают возможность сделать что-то полезное, а ты начинаешь дурака валять.

— Полезное кому?

— Стране.

— Какой именно?

— Своей!

— Ну-ну...

— Есть одно место...

— В котором мы все рано или поздно окажемся...

— Не перебивай. Надо туда попасть и посмотреть, что там к чему.

— И все?

— И все.

— Почему не можете кого-то из своих послать?

— Там хорошая СБ и они плотно пробивают клиентов. А тебя никто не свяжет с нами. Понятно?

— Что за место такое?

— Загородная база отдыха.

— И такие меры предосторожности?

— Владелец — брат губернатора.

— И как же я со свиным рылом попаду в калашный ряд, точнее такое элитное заведение.

— Все предусмотрено. Начальница твоей жены предложит отметить там новогодний корпоратив...

— А вот это напрасно! — круто повернулся к нему, с трудом перебарывая желание сгрести за воротник и натянуть на удар головой. — Жене там делать совершенно нечего!

— А как ты собираешься туда попасть по-другому?

— Как угодно, но без жены. Рисковать ею ради ваших шпионских игр я не намерен!

— По-другому ты туда не попадешь. Начальница уже подала заявку и получила одобрение. Жена уже скинулась за тебя, а тебе говорить не стала?

— Первый раз про это слышу...

— Значит, сюрприз тебе хочет сделать.

— Она туда не поедет. Что хотите делайте, но ее туда не пущу!

— Хорошо, — подумав, согласился он. — Сделаем ей внезапный грипп. А ты поедешь, чтобы заплаченные деньги не пропали. Так пойдет?

— Терпимо. Если туда так трудно попасть, как же наша заявка пробилась?

— У нее сестра двоюродная там работает. Поспособствовала.

— Понятно, кругом кумовщина. И что я должен там сделать?

— Ничего. Пей, веселись, а если что-то покажется подозрительным...

— Что? Что может быть подозрительного на базе отдыха? Тайная гей-оргия?

— Там пропало несколько человек...

— Пропажей людей должна полиция заниматься. Вы тут при чем?

— Среди пропавших было пару очень не простых....

— Мало ли?

— Вот тебе и мало ли.

— А если я пропаду? Не боитесь?

— Нет, нам бояться нечего, а вот ты постарайся не пропасть.

— И что я должен делать при попытке похищения или иной заварухи?

— Вот тут самое интересное. Должен подать сигнал. Группа быстрого реагирования будет в лесу неподалеку расположена. Но учти, мобильные там не работают.

— Почему?

— На сайте написано, что из-за местной аномалии, но на самом деле, наши аналитики думают, что работает глушилка. Но есть проводная линия.

— Забавно. Оружие дадите?

— Какое оружие? Хочешь статью схлопотать?

— Нормально. С голой задницей в зимний лес. Вот спасибо вам!

— И еще учти. Охрана там серьезная и шуток не понимает. Особенно таких дурацких, как у тебя.

— Час от часу не легче. Приободрили, спасибо. А есть какие-то хорошие новости? Подсластить, так сказать пилюлю.

— Как?

— Героя России дадите?

— Если только посмертно? — пожал плечами.

— А денег?

— А совесть?

— Если у вас нет совести, то почему я должен ею себя обременять? Давайте тогда триста тридцать.

— Чего? — не понял он.

— Тысяч. И можно даже не каждому.

— У нас такие расходы не предусмотрены в бюджете. Можем компенсировать твои расходы на этот «праздник жизни» и все!

— Мою долю и долю жены?

— Слушай, ты точно еврей!

— Я этого никогда и не стыдился. Это да или нет?

— А как же священный долг Родине?

— Плевать мне на долг, я больше люблю деньги.

— Хорошо, — с осуждением покачал головой. — Твою долю и долю жены.

— И расходы на такси.

— Еще что?

— Еще на лечение жены расходы придется оплатить. Чеки на лекарства я предоставлю.

— Я вот думаю, может передать тебя полиции с подозрением на педофилию или федералам местным как террориста?

— Если бы у вас были другие варианты, то вы бы ко мне не пришли, так? Поэтому соглашайтесь или просто расходимся.

— Хорошо, — достал из кармана тонкий белый конверт. — Тут ваши затраты на вечер и немного сверху. Как раз хватит на такси и лечение. На конверте индекс — это номер телефона. В случае чего, наберешь.

— Не сомневался в вашем благоразумии, — спрятал конверт в карман. — Надеюсь, там не обыскивают?

— До сих пор не обыскивали.

— А если все будет тихо и спокойно?

— Если все будет тихо и спокойно, то через сутки после возвращения встретимся тут же. Принесешь отчет, расскажешь на словах и все.

***

Наша «мельница» была расположена удачно. Недалеко от входных ворот и между двух длинных двухэтажных зданий. Первые этажи — застекленные стены ресторанов. Я прошел по утоптанной тропинке. Домик представлял собой сруб из толстых оцилиндрованных бревен. От входной металлической двери вдоль стенки тянулся узкий коридор. По ширине он больше чем на половину был занят диваном. Еще одна металлическая дверь вела в комнату с длинным столом, диваном и стульями. Одно окно и дверь под лестницей.

— Всем привет! — поздоровался, мысленно пересчитывая участников предстоящего банкета.

Четыре молодых парня и шесть девчонок. Дима, Степа, Тарас, Костя. Две Кати, Аня, Лена, Таня и Жанна. Я, получается, одиннадцатый. С женой была бы как раз дюжина.

— Привет! — дружно откликнулись они.

Деревянная лестница с резными балясинами вела на второй этаж. Поднялся посмотреть, что там. Маленькая комната с окном и парой стоящих буквой Г диванов. Маленький столик со стеклянной столешницей. Торшер. И все. Не густо. Над головой подвешенная на цепях люстра и высокий колодец над центром. Видимо, комнатка задумана как кальянная. Знать бы еще, как туда, выше попадают. Еще интересно, тут только «жучки» понатыканы или есть и камеры? В наличии микрофонов сомнений у меня не было. Даже если тут все чисто и мирно. То знать когда подгулявшие постояльцы начнут крушить мебель и ломать сантехнику вовсе не вредно.

— Давайте садиться! — предложила Лена. — Выпьем немного, а потом пойдем шашлыки жарить.

— Вы что пить будете? — поинтересовался сидящий напротив меня Тарас.

— А что есть?

— Есть коньяк и вино. Но коньяк из гаражей. Будете?

— Плесни попробовать.

— А мы на вас вино взяли, — с другого конца стола сказала Лена.

— Ничего страшного, все выпьем, — утешил я.

Коньяк оказался сильно паленым. Сладкий запах ароматизаторов шибал в нос уже за полметра. В ваше время такого скорее всего не было. Хотя, у вас же спирт «Ройяль» был. Впрочем, все это лирика, слушайте дальше.

— Больше такой не берите. Однажды можно и травануться, — поделился с подрастающим поколением.

— Сильно паленый? — занервничал Тарас.

— В меру, но лучше не рисковать.

Выпили под какой-то ничего не значащий тост по второй, дружно накинулись на салаты. За окном быстро темнело. Отправились жарить шашлыки. Мангал был расположен возле замерзшего пруда, который вяло чистили от снега двое из обслуги. Вместе с ними по льду забавно скользила собачонка.

— Давайте на коньках кататься! — весело предложила Аня.

Странные люди: ехать черт знает куда, чтобы кататься на коньках, но ее предложение было дружно поддержано. Мы со Степаном остались жарить шашлыки, а остальные отправились в здание дирекции, брать напрокат коньки.

— Стоило ради этого сюда ехать?

— И не говори! — согласился Степан. — Пускай катаются. Я коньяк захватил. Погреемся.

Он вынул из кармана куртки пластиковые стаканчики и коньяк. Плеснул. Выпили. Разговорились. Черное небо неудержимо сыпалось колючим белым снегом, но конькобежцев было не остановить. В соседнем домике выступала какая-то поп-группа, кого-то с чем-то поздравляя. Было тихо и мирно. Я посмотрел в небо, ловя крупные хлопья снега. Казалось, что в таком месте не может произойти совершенно ничего плохого. Сыпавшиеся хлопья оглушили мир, стало тихо, покойно, сосны в белых шубах, выглядывающие из-за ограды, настраивали на домашний лад.

— Тепло сегодня, — подал голос Степан. — Еще выпьем?

— А наливай, — махнул я рукой.

Лучший способ выглядеть пьяным — пить на самом деле. Ни один наблюдатель тебе тогда ни в чем не заподозрит. Что наблюдатель есть, я даже не сомневался. С тех пор как мы вышли на улицу я ощущал чей-то заинтересованный взгляд. Казалось, кто-то большой и страшный смотрит и размышляет, наступить на муравейник или пойти дальше. И чем больше я смотрел на снег, потягивая дрянной коньяк, тем больше понимал, что не пройдет дальше — что-то случится сегодня.

— А ты здоровый, — обратился я к собутыльнику. — Спортом занимался?

— Да, стрельбой, — не стал скромничать. — КМС сделал. А вы?

— Не, я не спортивный, — отмазался я.

Не обязательно парню знать, что я подтягиваюсь и отжимаюсь на одной руке и выжимаю два с половиной пуда.

— А по фигуре не скажешь.

— Ем просто мало. Пост сейчас.

— А как же мясо будете есть?

— А никак. Селедкой обойдусь.

— А коньяк?

— А что коньяк?

— В пост разве можно?

— Нельзя, но так и на такие сборища в пост нельзя. Ничего, небольшое послабление мне Бог простит. Надеюсь...

Бутылка опустела, шашлыки были готовы.

— Неси в дом, а я всех позову, — распорядился я.

Собрать всех оказалось не так уж легко. Пока отнесли коньки, пока веселой гурьбой ввалились в домик.

— Димы с Катей нет, — сказал кто-то.

— Да ладно, потом штрафную нальем! — зашумели все. — Давайте уже под мясо.

Выпили под мясо. Пока все с упоением, видать, проголодались от коньков, поедали шашлыки, я встал.

— Шампура забыл. Пойду, заберу. Заодно Диму с Катей поищу.

— Да ладно ты, поешь, — сказал Степан. — Никто шампура не заберет. Да и эти гулены сами найдутся. Может специально ушли.

— Я быстро, — надевая куртку и выходя, сказал я.

«Воробьиная ночь (Карловка – 3)» (мистический детектив) https://ridero.ru/books/vorobinaya_noch/