Исход Васиссуалиев, или Хроники изгнания от Антона Секисова
(Антон Секисов. Курорт. М., Альпина нон-фикшн. 2024)
Если представить себе идеальное общественное устройство в виде человеческого тела, то власть в нём — безусловно, голова. Рабочие, крестьяне, армия — это, видимо, руки и ноги. А что тогда интеллигенция? Наверное, нервная система, которая транслирует сигналы мозга исполняющим конечностям.
Но это — в идеале. А в реале так почти никогда и не было. Зато несколько раз нервная система (продолжаем уж аналогию) начинала мнить себя не меньше, чем головой — да не запасной, а основной. И вот уже вышедшие из-под контроля руки и били эту голову со всей дури, и пытались её открутить. Практически весь XX век так было.
Если во времена Чехова интеллигенты ещё страдали за народ, то потом успешно перестали. Да и к интеллигенции стали себя причислять некрасивые девочки и хилые мальчики, мечтающие о бессрочном освобождении от уроков физкультуры. В древней Спарте таких сразу сбрасывали со скалы. Но у нас народ — добрый. Таких уродиков обычно жалели — вдруг книгу великую напишет, или изобретёт что-нибудь. Иногда (редко) так и происходило. Но в основном, конечно, нет.
В своё время интеллигенцию, в её гуманитарном изводе, высмеяли Ильф и Петров в образе — правильно! — Васиссуалия Лоханкина. И с тех пор этот типаж никуда не делся. Напротив, окреп, эволюционировал, местами даже стал властителем дум. Особенно сейчас. Удачливые Васиссуалии сидят в премиальных жюри и на масштабных конференциях. Неудачливые — пишут романы «в стиле Довлатова, Миллера и Лимонова». Цитата из книги Секисова. И к ней мы, зайцы мои, планомерно подбираемся.
Но вернёмся к нашим образованцам. Очень редкие экземпляры способны мыслить самостоятельно и независимо, да и тех клака Вассиссуалиев выдавливает из себя, как Чехов раба. Царит благоговение перед авторитетами, мысли которых можно только повторять, но ни в коем случае не анализировать, не обдумывать.
Васиссуалиями очень легко манипулировать, как и всеми шаблонно мыслящими. Поэтому с ними случаются массовые помрачения. Такими явлениями коллективного психоза стали, например, массовые исходы образованцев в ближнее зарубежье с началом СВО. Феномен Верхнего Ларса, мне кажется, уже в скором будущем будут изучать социопсихологи. Ведь это было что-то вроде танцевальной эпидемии в Германии XIII века (о которой мы не так давно узнали от Сухбата Афлатуни). Хотя сравнение со стремительным перемещением леммингов к краю обрыва тоже подходит.
И вот на сеансе нашей пятничной вивисекции, зайцы мои, не больше и не меньше, а
ИССЛЕДОВАНИЕ ЭМИГРАЦИИ
Оно, это исследование, уместилось, правда, на очень маленьком объёме текста. Нет даже двухсот страниц. Знаю авторов, которые и не такую крохотульку могут выдать за роман. Но автор в данном случае — честен. Он пишет «повесть». И так оно и есть. Хотя журнал «Сноб» утверждает, что «Курорт» — всё же роман. Ну, да у них, догадываюсь, за роман может сойти всё, что толще «Колобка».
Антон Секисов — писатель молодой. Я слышал о нём похвальные отзывы в достаточно неформальных кругах, что, конечно, ценней официальных похвал скучных дядек из индустрии. Впрочем, такие отклики на творчество обозреваемого автора тоже есть. В уходящем году Секисов был номинирован на «Большую книгу» с текстом «Комната Вагинова», прошёл в лонг-лист.
Ну, а «Курорт» у нас — текст новый. С пылу с жару. Ещё никуда не выдвинут и ни на что не номинирован. Давайте же срочно посмотрим —
ЧТО ЖЕ ВНУТРИ?
Главный герой — пузатый мужик лет сорока. Несмотря на то, что он уже приблизился по возрасту к старухе-процентщице, сам герой себя называет уменьшительно-ласкательно — Митя. В принципе, так диктует среда. Чем светлее лицо, тем уменьшительнее имя. Конечно, мы во множестве знаем и Мить, и Нюр, и Саш.
Отличительная особенность Мити — «белый безволосый живот, напоминавший кусок мыла «Сейфгард».
Когда началась СВО, Митя реагировал так:
«В первые недели с начала спецоперации Митя просто слонялся по комнате и как-то странно постанывал. Не всегда находил силы даже на чистку зубов. Это сломило его, разрушило до основания, и, как он сейчас думал, эмиграция была только вопросом времени».
Страдает герой Секисова, как и заповедали классики, «открыто, величаво», упиваясь.
До эмиграции Митя был приличным человеком:
«Больше десяти лет он проработал корреспондентом отдела «Общество» в крупнейшей государственной газете, в подотделе «Религия». (…) Все собирались послушать, как он брал комментарии…»
У него была девушка Оля, с которой Митя жил «без росписи» около десяти лет. В семье герой Секисова имеет прозвище «Сахарный».
«Вообще-то прозвище Сахарный Мите придумал Олин отец, Павел Петрович. Однажды Павел Петрович подслушал их спор: Оля просила сходить в магазин, а на улице был снегопад, и Митя идти не хотел. Оля сказала: «Не сахарный — не развалишься». Митя парировал: «А может, и сахарный». С тех пор приклеилось: Сахарный».
Когда-то, лет десять назад, Митя хотел стать писателем-фантастом, но что-то не заладилось:
«Идей у него было много, книг на восемь вперед. Митя мог спокойно писать, не работая, он прожил бы один. Но у Оли были запросы: еда, путешествия. И Митя устроился на работу ради нее».
Но вот в Отечестве объявили мобилизацию, и Митя встревожился. Хотя его девушка ему и говорит:
«Да кому ты там нужен в окопе, сорокалетний мужик со слабым кишечником. Ты ведь даже не знаешь, с какой стороны брать ружье».
Но доводы разума на встревоженного Васиссуалия Митю не действуют. Все побежали, и он побежал. Но если лемминги бегут к пропасти, не тратя ничего, кроме собственных калорий, для Мити забег в неведомую пустоту очень затратен и материально губителен:
«…столько бабок потратил на самолет в сраный Владикавказ», — упрекает Митю его девушка Оля.
Думаю, вы себе этого Митю уже представили. Наверняка, носитель этого типажа есть среди знакомых у многих из нас. Но Митя глубже, чем мы пока что думаем. Есть и
ВИШЕНКА НА ТОРТЕ
Знаете, чем зарабатывает на жизнь беглый корреспондент подотдела «Религия»? Давайте дадим слово автору. Вот как он описывает Митин труд:
«Он смотрел на фотографию пользователя Wilddick69 — за этим романтическим псевдонимом скрывался некто Брюно. Француз, 49, дважды разведен, фермер. Лыс как яйцо, если говорить о его голове. В паховой области, напротив, все колосилось. Какое-то время Митя задумчиво изучал фотографию паха француза Брюно, или Wilddick69. Справа вверху — какое-то уплотнение. Грыжа? Или что похуже? Спустя пару секунд Митя отправил ответ: “Ммм, вот э боунер! Май пусси из вет”. Лицо у Мити было сосредоточенное, немного усталое. Он вытер щеки и лоб салфеткой и бросил ее, не попав в урну».
Кстати, оцените иронию. Митя ведь, кроме шуток, работает именно, что в поте лица. И нет — он не сетевой гермафродит. Дело несколько поинтереснее:
«Митя и еще двое людей, о которых он ничего не знал, вели онлифанс-аккаунт вебкам-модели Лизы Райской, двадцати двух лет».
Занятие, похоже, что не почтенное. Но Мите ещё повезло. Ведь ему, Сахарному, не пришлось трудиться руками! Труд его — больше умственный. То есть, не смейтесь, гордого звания интеллигента Митя не утратил. Хотя он иногда и ропщет на злую судьбу:
«(…) он научил работать десятки молодых журналистов. Они бегали Мите за кофе, внимали ему с овечьей покорностью. А теперь все как один трудоустроились в зарубежных редакциях. Работали в Амстердаме и Праге. На худой конец, в Вильнюсе, Риге. А их гуру Митя сидит в грузинской деревне и за деньги расточает комплименты пенисам незнакомых мужчин».
Конечно, Митя тщеславен. Ему хочется признания. Но никто в грузинском приморском аду знать не знает, какой он мегамозг. Лишь один раз, ближе к финалу, его «узнаёт» некая очень пьяная релокантка, но, как оказывается, путает его с неким знаменитым Шелейко.
Впрочем, Митя получает свою долю признания. Его всё-таки называют гением! Награда нашего героя находит так:
«Митю время от времени резко охватывал голод, да такой страшный, что казалось, если немедленно не подкрепиться, то он просто грохнется в обморок посреди улицы. Он почти что влетел в подвал с покосившейся вывеской. На двери была нарисована гигантская хинкалина с антропоморфными чертами: большие глаза и снисходительная улыбка».
В подвале Митя заказывает и молниеносно съедает двенадцать хинкали, суп харчо, остаётся место ещё и для десерта.
«Митю обнимали, ласково трогали за живот, как беременную жену. Митя купался в восхищении незнакомых грузинских мужчин. Хозяин жал Мите руку и продолжал говорить. По интонации Митя догадывался, что он говорил что-то вроде: черт возьми, приятно видеть перед собой гения! Это был настоящий триумф».
А вот с творческой работой, то есть ведением аккаунта вебкам-модели, дела обстоят не очень. Хозяин аккаунта — загадочный молодой человек ангелоподобной внешности — недоволен тем, что с Митиным появлением онлифанс потерял 10% подписчиков. Он унизительно Митю экзаменует, заставляет писать сочинение не менее 8 тысяч знаков, посвящённое образу Лизы Райской.
Душа обливается кровью, согласитесь, примерно, как от сцены порки Васиссуалия в Вороньей слободке.
Констатируем —
АВТОР К ГЕРОЮ БЕСПОЩАДЕН
Это на первый взгляд даже странно. Лев Валерьевич, зайцы мои, ожидал вовсе не этого — не сатиры, не насмешки. Нытья ожидал, которое у нас автофикшном зовётся. Тем более, что у Секисова опыт именно автофикшна как раз есть. В самом лучшем случае могла ожидать нас мочеполовая путаная сага депрессивного релоканта. «Если бы этот роман писали Лимонов с Генри Миллером, а редактировал Довлатов», — напыщенно рекламирует свой ненаписанный роман один из второстепенных героев «Курорта».
Мысль настолько очевидная, что Секисов от неё отказался. Да и действительно — невозможно же написать напыщенный слезливый текст от лица чувака с пузичком, который зарабатывает себе на хинкали, выдавая себя за вебкам-модель? При таких вводных пафос невозможен и смехотворен — притом самой обидной разновидностью смеха, когда смеются над самим человеком, а не над его остроумием.
Да, можно было бы вычистить трэш-моменты. Но тогда герой бы потерял характер, лишился бы личности. Любой бракодел от боллитры так бы и сделал (да ещё и сделают, помяните моё слово).
Но Секисов совершает единственно правильный выбор, зайцы мои. Он густо месит едкое варево огненной сатиры, которое плюётся жалящими брызгами насмешек. В итоге у автора получается что-то, сопоставимое, например, с «Бегом» Михаила Булгакова, или с «Эмигрантами» Алексея Толстого. Конечно, разница есть, и существенная, но направление хорошее.
В общем-то, автора можно за это только уважать. Я такое редко говорю. Но если автор заслужил — почему бы и не похвалить?
И вот текст Секисова захватывает смеховая стихия. Митя — один из самых, по сути, смешных героев литературы последних лет. По ходу дела мы узнаём про него ещё много нового. Он и неряха — разводит в комнате «чудовищный срач. Без преувеличения свинарник: груда пустых упаковок в самых разных местах. А пакет с мусором почему-то водружен на обеденный стол».
Он и импотент. Любимая девушка приезжает к нему из Москвы, и как реагирует Митя?
«Но когда они вернулись в апартаменты, Митя уже растерял весь запал. После ужина и прогулки неудержимо клонило в сон. Какое-то время они полежали в молчании: слушали море и ждали, когда Митин «дружочек», как его называла Оля, подаст признаки жизни. Но тот не делал никаких обнадеживающих намеков».
Хуже того — Митя ещё и куколд. Его женщину при полном непротивлении сторон увозит мотоциклист, а Митя идёт пешком, и по дороге его обижает бродячая собака — отбирает бутерброды.
Конечно, герой совершенно не приспособлен не то, что к жизни в изгнании, а к жизни вообще. На Родине он жил — не тужил, но уехал — и, вроде как, навсегда. Из современных авторов про таких, как Митя, писал разве что финалист «Большой книги» Мршавко Штапич: «Все были одинаково унылы и могли часами тупить в кроны деревьев, поместив жопы в гамаки, телами слившись ритмически с жизнью огурцов». Но герой Штапича всё же был не из «этих». А герой Секисова — из них, часами тупящих в кроны — плоть от плоти.
Но не только главгер Митя интересен нам. Перед нами проходит
ГАЛЕРЕЯ ТИПАЖЕЙ
За неё Секисову тоже отдельный плюс. Мы видим и несостоявшегося писателя Яшу, которого в Грузию выпроводила мама, сдала его студию в Питере «приветливой паре мигрантов из Кыргызстана». Притом сдала задёшево, Яша ворчит.
Есть пара геев. Один — тупо качок, другой всё время читает книгу Эпплбаум про ГУЛАГ и адски боится переполненных бараков.
Есть персонажи, которых из головы не выдумаешь. Например, релокант Дима зарабатывал тем, что вёл прокремлёвский телеграм-канал, «в котором писал патриотические воззвания, иронически комментировал трусость сбежавших от спецоперации релокантов. Он называл их «крысенышами». По-видимому, Дима не видел никакого противоречия в том, чтобы добродушно общаться с «крысенышами», жить среди них, даже дружить — и поливать грязью у себя в соцсетях».
Есть и реальные бандиты. Например, вот чем занимается мотоциклист, похитивший у Мити девушку:
«Сейчас Ренат работал экспертом по финансовому урегулированию (еще эта вакансия иногда называется так: «специалист по работе с просроченной задолженностью»), то есть звонил незнакомцу по телефону и угрожал отрубить пальцы его дочери и скормить своему воображаемому псу. Это была парт-тайм-работа».
Апофеозом текста становится вечеринка в Тбилиси. Там — типаж на типаже, знаменитость на знаменитости:
«По пути она тыкала пальцем в людей, танцующих или стоящих в сторонке с бокалом вина, и каждый из них был некоей важной фигурой. Популяризатор науки, известный редактор, режиссер иммерсивных спектаклей, поэт-диссидент. А вот тот мужчина, который ломится в запертый туалет, — художник-акционист из Бельгии».
Вполне естественно, что вечеринка заканчивается подобием оргии, где гости надевают маски свиней и верещат друг дружке в лицо.
Закругляемся, зайцы мои, рецензия не резиновая. Чтобы автору жизнь не казалась малиной, давайте обратим внимание на
НЕДОСТАТКИ
Которые, конечно, тоже есть. При всём таланте к изображению характеров, при метком на типажи взгляде, Секисов всё же «плавает» в коллизиях. То есть, закрутить их, довести читателя до дрожи он вполне умеет. Чего стоит хотя бы одна из финальных перипетий, когда героя находит влюблённый престарелый онанист, врывается ночью с ружьём и страшным голосом зовёт: «Лиза!»
Это — безусловно, пять с плюсом. Зачин мощный, но кончается, увы, ничем. Да и те перипетии, при которых дед-мастурбатор нашёл свою любовь, тоже, мягко скажем, не внушают читателю доверия.
Ничем не кончается и история с тестом на профсоответствие — с сочинением по образу Лизы. А жаль! Умелый писатель так просто из когтей эту историю так просто не выпустил бы.
Собственно, и сама история трудоустройства — сомнительна (хотя и смешна):
«Раз за разом он вспоминал себя, бредущего с переполненным рюкзаком вдоль пробки по обочине. Усталый и обезвоженный, лицо залито кровью. В самом начале пути Митя запнулся и ударился головой о капот чьей-то машины. (…)
Стоя так, на коленях, Митя чувствовал нарастающее давление в кишках и одновременно резкую тошноту. Нужно было отползти с обочины куда-то в овраг, в темноту, подальше от чужих глаз, но не хватило ни сил, ни времени. Извержение началось. Бегущие продолжали его задевать, не обращали внимания. «Ребят, ни у кого нет влажных салфеток?» — бормотал он между приступами. (…)
Парень из «лексуса» протянул пачку влажных салфеток.
— Какое же звездное небо красивое. Никогда столько звезд не видел, — сообщил он.
— Звездное небо над головой и нравственный закон внутри нас, — отреагировал Митя, продолжая опорожнять кишечник».
Собственно, этот парень и оказывается будущим работодателем. Не особо убедительно.
Герой без проблем раздаёт долги, а потом нелепо (но, возможно, символически) погибает. Необходимости в этом нет. Просто в последних двадцати страницах чувствуется, что автор стремительно закругляется.
Впрочем, все эти недостатки перевешиваются всё же правдой жизни и связью с современностью.
Вот вам под занавес
ПАРАДОКС СЕГОДНЯШНЕЙ БОЛЛИТРЫ
Кажется, всё-таки прошло время, когда реализация тезисов повесточки была отдана в конечности криворуким болванам. Те гнали корявые прописи, над которыми не измывался только ленивый.
Секисов (и иже с ним) — из более серьёзных игроков, уже не деревянных, не лишённых таланта. Но при этом талант не позволяет ему (и, например, ещё Конакову) гнать такую же халтуру. А на серьёзных щах отработка повесточки невозможна. Надо быть бездарным и дубовым, чтобы относиться к этому сколько-нибудь серьёзно.
Но сами повестконосители (всякие там «Горькие» и «Снобы») к этим юным тиграм благожелательны. Несмотря даже на то, что «тигры» повестку явно троллят. Но то ли либералы дубиноголовы, то ли их самих достали шубинские замшелые прописи.
Такие дела. До новых встреч!