Волшебник страны дураков

Когда у года именины,

Ушедший с новым снова схож:

Хороших игр плохие мины

Да пьяной искренности ложь.

 

Сграбастан водочной охапкой,

На этом празднике чужой,

Потел в тулупе, в красной шапке,

Паяц с седою бородой.

 

В таком нехитром камуфляже

Нефамильярным комильфо

Я квасил, радостно бодяжа

Из суум квикве статус кво.

 

Ведь в ночь с тридцатого на третье

Мечты сбываются, и вот

Попойки этой посередь я

Вестибулярно ждал блевот.

 

Но, подпустив для флёра сплину,

Со мной оставшись тет на тет,

Тираннозавром выгнув спину,

Антропоморфная фемина

Мне предложила марафет

 

Шедевро-завиральных виршей,

Достав рулон своих рулад.

И я, как бомж перед кассиршей,

Почуял огнь и мор, и глад.

 

Однако, был мой страх напрасен.

Не злей грядущих гонорей,

Был неямбически прекрасен

Её хрипатый глухорей.

 

О, боже, как она читала,

Мой ласковый и нежный зверь.

Добротней фенобарбитала,

(щемяще, словно яйца – в дверь).

 

И загулявши по буфету,

Предвидя верный передоз,

Ноэль подался в Бафометы

(тупя́щим: в бесы – Дед Мороз).

 

Взял Санта Клаус ноги в руки

Своих оленей, а пока

Полиаморный Йоулупукки

Прилежно драл снеговика.

 

Шерше ля фам, дружок шершавый,

Повисший гордо меж мослов.

Ты познакомился со славой,

Осоловев от влажных слов.

 

Сгодилась мне и эта роль, но

Я завязал с той визави.

Ведь и одной руки довольно

Для самой искренней любви.