ЗАБАНЕННЫЙ
Здрасьте.
А ЧЕМ ХОРОША ЦЕНЗУРА?
Меня зовут Состояния отмены… учитывая реальную жизнь я не согрешил ни на йоту, назвавшись на сайте подобным именем. Не фабрика воображения, а прискорбный факт непосредственного существования выудил из губ, что первым в эти губы и попалось.
Алкоголизм, наркомания…
Соответственно, абстинентный синдром (состояние отмены) как естественный спутник всего этого. И лучшие друзья: феназепам (и его производные), реланиум, и король среди королей в деле спасения от внутричерепной ебучки – смертоносный нейролептик азалептин. Однажды я решил заснуть и не проснуться, и принял его столько, сколько остановило бы пульс слона раз и навсегда прекратить свою деятельность… Никогда не забуду потом волшебного ч увства пробуждения после семидневной комы: меня окружали шконки, решетки, люди в белых халатах, которых я по ошибки принял за ангелов, и люди, которых я по той же глупости принял за чертей: они танцевали, пели, хохотали или просто пытались оторвать язык от пола продола после приема в жопу несколько кубиков клопиксола или «галочки».
Любопытный факт, прочувственный на собственной шкуре: после совершения очевидного суицида, вам, кем бы вы ни были, надлежит пролежать в «каначкиной даче» по закону не менее двух месяцев. И еще: вас разоденут в пух и прах как кочета или скомороха в расчете очевидно на то, что бежать в таков виде вам просто будет некуда… Да и куда бежать? Забор под электричеством. А до него бесчисленное количество двойных железных дверей и миллионы, буквально миллионы металлических решеток, которые поддерживаются навесу тяжелыми полуметровые кронштейнами.
И забыть все это будет потом проблематично.
Артур Флек.
У вас будет возможность натурально и без художественных прикрас почувствовать себя Джокером в собственном Аркхеме. Возможно, личное обаяние позволит даже заполучить в руки свою Харли Квинн. Телочка была зачетной. И даже без шизы, поскольку являлась личным психотерапевтом. Наполовину грузинка, наполовину русская; и волосы такие длинные, душистые. Я рисовал перед нею деревянный нож, подчёркивая: «Что им нельзя будет зарезать не то что свинью, но даже Славу Апупезика, он потому и деревянный, я вполне осознанно деревянным его нарисовал…» – «А вам наверняка бы хотелось…» - смеялась она. Мы часто обсуждали тигров; каким образом тигры и прекрасны и ужасны одновременно. Мы обсуждали фелляцию, что именно доставляет при ней наибольшее удовольствие мужчинам и женщинам. Следовала практика. А потом каждый из нас писал подробный отчет; она несколько раз называла мужа в нем «консервативным мандрилом». И все же при всех плюсах такого заключения были и минусы, каждые 5 часов утра нас будили одним и тем же громогласным воплем: «Подъем, пидоры!» Пиздили, если обнаруживали курящими, в палате или туалете, ведь палаты и туалет камерами необорудованны. Били лояльно и никогда по лицу; ни в коем случае не бить по лицу было распоряжением сверху. Я видел нечто подобное бунту. Я видел, что делает с человеком ЭСТ. Также две смерти: одну – от сердечного приступа, другую – по средствам удушения на вязках в банной комнате; чувак, надо сказать, продумал все основательно. Я и сам бывал на вязках. Зато ни разу в кондее. В конечном счете, я настолько скорешился с младшим и средним персоналом, что получил почти зеленый свет на курение: поймав меня на этом деле, меня лишь ласково журили или чаще просто не замечали сигарету в моих руках. Также я имел право – немного-нимало – на чашечку кофе или чая, утром, в обед и вечером, что, в принципе, запрещено.
Я начал несколько издалека. Впрочем, не является ли заключение в психушку одним из видов цензуры – цензуры человеческой самости, причем по тем же самым мотивам, что и государственная или общественная цензура, которые суть дела – симбиоз. Я потом попытаюсь объяснить такое странное видение ситуации.
Но все же вернемся к изначальному вопросу:
А ЧЕМ ХОРОША ЦЕНЗУРА?
На сайте Кинопоиск я не могу опубликовать ровно половину своих рецензий. Причины две: обсценная лексика в самих текстах; также я часто в них говорю то – что люди просто не хотят слушать.
«Вы ни один из нас. Вы нам неинтересны. У нас нет объективных причин их блокировать. И тем не менее они будут заблокированы. Войдите в наше положение!»
На сайте Отзовик (по сути разновидность социальной сети) у меня пожизненный бан; а, между прочим, я был там звездой первой величины. Бан совершенно справедлив. Мат, пьяные дебоши, попытка рейдерского захвата сайта. Но я был диалектической аппозицией на нем. Разбив ее зеркало (т.е. меня), все эти люди добились противоположенного их собственному желанию: видеть себя в нем такими, какие они есть…теперь, естественно, они лишены такой возможности.
Давайте поаплодируем такой завидной человеческой проницательности!
Наконец, Альтерлит. Здесь у меня была дюжина банов. А также два пожизненных, т.е. мне пришлось писать лично Дмитрию Соколовскому и буквально умолять его, чтобы он меня разбранил.
Кто-то скажет: сам виноват, если такой шумоголовый.
Отнюдь.
Если рассматривать все цензуры в Сети логически, то выяснится один любопытный факт: все они на самом деле цензуры на инаковость, остальное – только ширма, чтобы прикрыть всеобщую нелицеприятность этого факта. Если бы это было не так, сама цензура потеряла бы всякий смысл.
Люди скажут, что отмена цензуры вернет бесконечные срачи, у многих их которых и амбре соответствующее.
Вернет. Но также это вернет интенсивность в творчество. Сеть вдруг станет интересной людям сложившимся идиопатически (своеобразно), т.е. именно таким, которым есть сказать что-то новое; уровень текстов скорее улучшится, а безобразные условности и формальности не будут котироваться так высоко, как они почему-то котируются сегодня. Словом, русский буржуа, являющейся, безусловно, личностью, трижды почешется у себя за ухом прежде чем изречь говницо, на которое он не менее богат, чем общественные сортиры.
Наконец, последнее и главное возражение, которое мне трудно не предчувствовать: Государство бдит, – скажут мне, – и покачают сурово перед лицом пальцем. Государство, действительно, бдит, но оно еще и «пердит»; любой житель Украины, посмотрев наверх, подтвердит уместность этой метафоры.
ПОВ:
Если есть вещи, которые действительно стоит подвергнуть цензуре, так это двух главных врагов Человека: Индустриальное порно (подчеркну, не то что делается на камеру молодыми и, как правило, красивыми людьми, а то, что эта продукция затем массово продается и моментально распространяется, следовательно, влияет на либидо популяции террористически, – порно не должно быть продуктом, там где порно – продукт, все формы любви, от платонической до извращенной, лишены всякого смысла), и Нейросеть, а также все, что связано с искусственным интеллектом. Ибо они и есть главные враги гомосапиенс. Но никто сейчас не сознает почему-то этого.