Новогоднее грехопадение
Вера и Валя пробудились ближе к полудню, когда неожиданно яркое солнце ударило им в веки , и те немедленно открылись. Они лежали, обнявшись, как две русалки на большой двуспальной кровати и были абсолютно голыми. Вера удивленно и испуганно вскрикнула и тотчас зажмурилась то ли от стыда, то ли от страха.
Память с трудом возвращалась к обеим юным студенткам. Ещё вчера они с трудом добирались до этого странного дома, который так уютно спрятался среди таких же серых и скучных домов. Шли с одной только целью прочитать нотацию своим сокурсникам Святославу и Святогору Савельевым. Эти парни им давным-давно нравились, но девушки боялись в этом признаться. Ведь Вера была комсоргом, а Валя старостой пусть и не совсем многолюдной, но дружной студенческой группы.
Им мешало только одно, что иногородняя Валя жила в общежитии, а местная Валя в родительской квартире под неусыпным и очень строгим контролем. За ней следили очень строго, словно бы за породистой сукой, когда у той начинается течка. Валя могла только думать об учёбе, и только об учёбе - вдобавок к золотой медали родители требовали от неё ещё и красного диплома. А возможно и блестяще защищенной сначала кандидатской, а затем и докторской диссертации.
Братья Савельевы нравились Вале гораздо больше строгих и скучных родителей. Они иногда приезжали в институт на чёрной блестящей «Волге» с личным шофёром, а обедать уходили не в какое-нибудь скучное Студенческое кафе, а в самый настоящий ресторан.
Вера с Валей уже давным-давно поделили между собою братьев. Вере доставался Святогор, а Вале Святослав. Валя считалась более чистенькой и домашней, поскольку носила длинные юбки, а на её носу красовались очки в строгой, почти учительской оправе. Некоторые говорили, что Валя чем-то походила на супругу Владимира Ильича Ленина. Видно во всём был виноват всегда такой аккуратный кругляш из волос, очень похожий на бабушкин клубок.
Теперь всё было иначе. Её волосы были разбросаны по под ушке, а сопящая от страха Вера была чем-то схожа с милой забавной куклой, которую ей подарили ещё давно, когда она пошла в первый класс.
Девушки недоумевали, что же произошло этой странной ночью, что с ними сделали эти несносные братья. Валя даже немного испугалась, а не потеряла ли она ко всему прочему и свою так бережно оберегаемую невинность.
Эта невинность была прямо-таки фетишем для её родителей. Они не позволяли ей даже думать о том, чтобы встречаться с мальчишками наедине. Они выступали даже против простых девичьих вечеринок. Им хотелось, словно бы двум жадным детсадовцам, играть со своей куклой в уголке, представляя себя вполне нормальной и дружной семьёй.
Вера первой решилась высунуть свой нос за пределы спальни. Она тихо на цыпочках выскользнула сначала в гостиную, а затем в прихожую, стараясь как можно скорее добежать до спасительного санузла. В её голове застучали какие-то звонкие молоточки, а её собственный мочевой пузырь был готов разорваться, как проколотый иголкой воздушный шарик.
Сидя на скучном унитазе, Вера пыталась вспомнить всё с самого начала. Ей словно бы показывали длинный узкоплёночный фильм. Ей не верилось, что эти две дурёхи они сами. Сначала они бегали по комнатам совершенно одетыми, но со временем утомились от окружающей их жары. Тела сами просились из надоевшего им плена скучных одежд. Они так делали доказать всем свою миражную взрослость, что хотели быть нагими безо всякого приказания.
В азарте оголения Валя избавилась от надоевших ей очков. Мир тотчас стал каким-то волнительным и загадочным. Она постаралась забыть, что когда-то училась играть на скрипке, и даже исполнила на своём выпускном экзамене знаменитые вариации Паганини на темы из оперы Россини «Моисей в Египте».
Ей предлагали верьёзно подумать о карьере скрипачки, но она так и не решилась, ни поступить ни в музыкальное училище, ни в консерваторию. В стенах обычного технического ВУЗа ей было гораздо уютнее. Теперь ей даже казалось, что она вытянула свой счастливый билет. Ей не надо было беспокоиться о страшной сессии. Преподаватели пошли ей навстречу и почти все зачёты и экзамены поставили ей автоматом.
Зато братья Савельевы могли вылететь из института в один момент. Так, по крайней мере, казалось такой самоуверенной Вале. Она уже стала что-то определённо вспоминать, боясь вновь попасть на глаза братьям в своём природном «костюме».
«Ой, а что я маме с папой скажу?! Они же меня ругать станут!», - внезапно подумала она.
Эта ночь вдруг превратила ей из привычной заводной куклы во вполне милую, но вполне взрослую женщину. Валя бы совсем не удивилась бы тому, если бы и впрямь стала женщиной. Теперь ей хотелось начать совсем другую жизнь, перестать трястись перед своими стариками и наконец, наконец, стать для кого-то желанной женой и подругой