Исповедь

Часть 2

Я уже говорил, что слепцы видят этот мир по-другому. Мы полагаемся больше на слух, осязание и обоняние, а ещё на ту мистическую чуйку, которую многие назвали бы интуицией. Именно она, ещё на подходе к дому, начала говорить мне, что Жизнь не закончила свою воспитательную работу по отношению ко мне.

— «Это должно прекратиться. Мы больше не можем встречаться.» — Раздался спокойный голос Гаары откуда-то из гостиной. Его тембр и интонация отличались от привычных мне. Сейчас в нём отчётливо улавливались нотки горечи и неловкости. Это что-то новенькое. Что могло заставить моего горделивого братца так себя чувствовать? Не долго думая и повинуясь какому-то странному порыву, я, словно последний преступник, быстро, на сколько мог, юркнул за угол дома, скрываясь в тени зарослей дикого винограда.

— Почему? Разве, всё что было между нами не из-за того, что мы полюбили друг друга?»

— «Что?» — Пронеслось у меня в голове, прежде чем пришло осознание сказанного Фуюкой. Я так и замер, забыв как дышать, а в голове прозвучал голос надежды: «Этому должно быть логическое объяснение». «Она не могла.» — Хрипел мой внутренний голос, пытаясь всячески опровергнуть услышанное. Это же Фуюка. Моя Фуюка, которая всегда была рядом и поддерживала меня. Навещала в больнице, терпела мои вспышки гнева. Мы же через столько прошли и она всегда оставалась на моей стороне. Она всегда любила меня. Она не могла. Просто не могла. Скажи что это шутка. Прошу скажи, что это не правда. Умоляю, скажи.

— Мы оба знаем, что с самого начала наша связь была ошибкой. — Ответ Гаары, после продолжительного молчания, разрушил все надежды влюблённого сердца оправдать услышанное. В этот момент мне показалось, что вместо крови у меня по венам течёт студёная вода. Такого внутреннего холода я ещё никогда не испытывал. Он исходил откуда-то из глубин души. Словно там находится зияющая чёрная дыра и она была живой. Она дышала. Вдыхая все краски жизни, она выдыхала морозный, северный холод от которого всё внутри покрывалось тонкой коркой льда.

— Сегодня я собирался поговорить об этом с Канкуро. Он должен знать. — Тем временем продолжал Гаара, заставляя меня с силой сжать белую трость. Он хотел поговорить? Он? Тот, у кого отбоя от девчонок нет, хотел мне сказать, что забрал самое ценное, что у меня было? Хотел сказать, что забрал у меня надежду и опору? В доли секунды на смену стуже в душе пришёл всеразрушающий пожар. Всё к чему прикасались языки его ненасытного пламени — превращалось в пепел. Злость. Ненависть. Брезгливость. Отвращение. Боль. Каждому языку пламени можно было дать имя и они бы его, несомненно, оправдали своей неистовой яростью.

— Пытаешься выглядеть в его глазах заботливым братом? — Насмешливый голос Фуюки, заставил меня злорадно усмехнуться. Кажется, она не собирается тонуть в этом болоте семейной измены в одиночку. Что же, в любом случае, это последний раз, когда эти двое переступили порог моего дома.

— А ведь ты такой же трус как и все мужчины. — Тем временем продолжала девушка. — Думаешь, он простит тебя? Нас? Ты погряз в этом так же как и я. Ведь… У тебя был выбор: отказаться или принять. Ты поддался искушению. Скажи, какого это иметь девушку собственного брата? Тебе это возбуждало? Дарило ещё больше власти и превосходства над ним? Ты такой же монстр, каким и всегда был. Просто раньше ты не носил маску, а сейчас монстрёнок прячется за симпатичной мордашкой мудрого правителя… И меня сделал таким же монстром.

— Я не собираюсь оправдываться. — Сдержанный ответ Гаары подсказал мне, что слова Фуюки сильно задели его и меня это несказанно порадовало. Желание увидеть как он страдает, как корчиться от распирающей изнутри боли было таким манящим и желанным, что невольно на моём лице появилась жестокая ухмылка.

— Этот поступок не делает мне чести, как и тебе попытка переместить на меня всю вину. — Спокойно продолжал тем временем Казекаге. — Мы оба виноваты в этой ситуации и нам обоим придётся расплачиваться за содеянное.

— Какая пламенная речь. Сколько страсти. Как и подобает Лорду Казекаге. — Поняв, что услышал достаточно и начав испытывать тошноту от этой мыльной оперы, я решил выдать себя. Я зашёл в дом, словно ничего не произошло и принялся разбуваться.

— Канкуро? — Удивлённо спросили они вдвоём, словно не ожидали увидеть меня в моём собственном доме.

— И как давно? — Спросил я, проигнорировав их вопрос и удивляясь тому насколько спокойно звучит мой голос. Видимо, психолог, действительно, был прав когда говорил, что есть прогресс в нашей с ним работе. Я смог подавить вспышку гнева и не врезать в эту нахальную физиономию младшего брата.

— Я хотел сегодня сказать тебе об этом. Собственно поэтому и пришёл. Мне жаль, что так получилось. — Гаара говорил серьёзно и судя по интонации в его голосе он был искренен в своём сожалении.

— Я спрашивал «как давно?», а не «когда ты планировал мне это сказать?». — Не меняя тона проговорил я повернувшись в сторону брата.

— С момента твоей операции.

— Понятно. — Кивнул я, с силой сжав свою белую трость. Матерясь на чём свет стоит и сдерживаясь, чтобы не сорваться на них, я развернулся в сторону коридора, ведущего во внутренний двор с садом.

— Ты куда? — Спросила Фуюка. В её голосе помимо страха прозвучало и волнение.

— Подышу свежим воздухом. От одеколона твоего любовника меня начинает тошнить. Надеюсь, ты не обидишься, если не буду провожать и помогать собирать вещи. — Добавил я в полуоборота обернувшись в сторону, где, по-моему мнению, стояла девушка. От моих слов она вздрогнула. Я понял это по чуть уловимому шороху её тела. Криво усмехнувшись я продолжил:

— И постельное бельё на котором вы кувыркались, тоже заберите.

— Канкуро… — Начала было Фуюка дрожащим от сдерживаемых слёз голосом, но я жёстко перебил её:

— Надо было думать прежде чем прыгать в постель. А теперь убирайтесь. Оба. Меня воротит от вашего присутствия.

В мире бытует мнение, что мужчины, особенно шиноби, не плачут. Да, есть устав, который гласит, что ниндзя никогда не должен показывать своих слёз, но… Мы же не роботы. Как бы глубоко мы не пытались затолкать наши чувства, наступает момент когда эта тайная комнатка в нашей душе переполняется и весь ворох эмоций, пропылившийся, провонявший нафталином, с пауками и паутиной вываливается на поверхность сметая всё на своём пути. Мужчины тоже плачут. Когда никто не видит и не слышит. В тайне даже от самих себя. Самой чёрной и глухой ночью, за бутылкой саке, мы придаёмся своему отчаянью.

В этот раз всё было куда хуже. Круг Ада, который я думал, что уже прошёл, возобновился вновь. В самом худшем своём сценарии. Отрицание, гнев и торг я пережил ещё с самого начала, в день когда узнал об измене. Последствием проживания этих этапов стал погром во всём доме. А вот депрессия…То от чего, я думал, меня уберегла судьба — раскрылось во всех своих безликих и мрачных красках. Она пришла вместе с опустошением сразу как сил крушить не осталось.

Я закрылся от всего мира. Мой дом превратился в мою личную крепость, куда никому нельзя было заходить под страхом смерти. Даже Темари, после нескольких отчаянных попыток достучаться до меня, не стала рисковать своей жизнью. Это при её то настойчивости и взрывном характере. Понятное дело, что в таком состоянии ни о какой работе и речи идти не могло. Все попытки Гаары связаться со мной я игнорировал, а если он заявлялся ко мне, то посылал его прямым текстом туда, где и солнце не встаёт. Единственным моим интересом тогда было: до какого времени работает ближайший магазин и, смогу ли я купить ещё саке на свои сбережения?

Ночь выдалась на удивление холодной и глухой. Морозный, северный ветер пробирал до самых костей, ненавязчиво напоминая, что на дворе уже середина зимы. Потеплее закутавшись в плащ и размяв замёрзшие пальцы рук, я, проклиная на чём свет стоит, необходимость выходить из дома, удобнее перехватил белую трость и медленным шагом побрёл в сторону ближайшего магазина за очередной порцией саке. Сегодняшняя ночь как-то особенно напоминала мне миссию в Пустыне Демона. Тогда тоже была такая же зловещая атмосфера и нехорошее предчувствие надвигающейся неизбежности.

«Хоть из дому не выходи, джан.» — Мрачно подумал я, желая как можно быстрее вернуться в своё укрытие и погрузиться в омут воспоминаний, заливая их саке.  

Я уже почти дошёл до нужного мне магазина, когда услышал, чуть различимый в шуме ночной жизни, женский крик о помощи. Вот только этого мне не хватало. Ничего, есть другие шиноби. Пусть они и разбираются с этим. Меня это не касается. Отмахнулся я от, неожиданно пробудившегося, рефлекса шиноби, словно от назойливой мухи. Вот только это, омерзительное до зуда во всём теле, чувство шила в заднице, которое, в зависимости от ситуации, заставляет нас против воли идти или оставаться на месте, не давало мне покоя. Мысленно матернувшись, я глубоко вздохнул и, поддавшись внутреннему порыву, повернул в сторону ближайшего переулка.

Чем дальше я уходил от основной улицы, тем громче звучал призыв о помощи. Девушка — если верить тембру её голоса, ей было чуть больше двадцать — неистово сопротивлялась и защищалась от откровенных домогательств с боку не отличающегося манерами, особи мужского пола. Тихо рыкнув себе под нос очередное ругательство, я невольно ускорил шаг. И вот где, спрашивается, патрулирующие улицы, шиноби?

— «Да не ламайся, ты. Все вы сначала строите из себя недотрог, а потом всё равно ноги раздвигаете.» — Донёсся до меня наглый тон, этого дегенерата. Позорище всего мужского рода. Раньше таких оскопляли без суда и следствия. Куда только Гаара смотрит? Тоже мне Казекаге. Как спать с девушкой брата, так первый в очереди, а как улучшить внутреннюю безопасность страны, так, извините, Совет Старейшин собрать надо.

— «Отпустите меня!» — Послышался вскрик девушки, а затем глухой удар и болезненный мужской стон.

— «Ах ты ж сука!»

«Молодец, девчонка.» — Пронеслось у меня в голове, заставляя ещё ускориться. Я почти перешёл на бег, сам удивляясь тому, как легко обходил препятствия и ни разу, при этом, не споткнулся. Завернув за угол, я сразу понял, что пришёл по адресу. Запахи, звуки и интуиция шиноби просто кричали в унисон о том, что моё появление помешало осуществиться коварным планам преступника.

— «И что здесь происходит?» — Спросил я угрожающе и тут же дал себе мысленный подзатыльник. Кажется адреналин и, привычная для меня, беспечность отступили, давая возможность логике высказаться. И что теперь? Нашёлся герой, понимаешь ли. Чем я ей помогу? Воспитательную беседу в стиле Наруто Узумаки проведу?

— «Прошу, помогите.» — Тихо взмолилась девушка, заметив меня.

— «Иди куда шёл, мужик.» — Заглушил её мольбы несостоявшийся насильник, явно недовольный постороннему вмешательству в его планы. — «Не видишь, я тут со своей девушкой развлекаюсь?»

— «То-то здесь столько веселья, что аж патруль позвать хочется, джан.» — Едко отозвался я, пытаясь по голосам понять где находятся герои этой криминальной драмы.

— «Ну попробуй, позови.» — Нагло проговорил он и, заметив моё состояние насмешливо добавил: — «А, кажется ты не можешь. Неужели правда жизни глазки выколола? Вали от сюда пока ещё можешь, калека.»

Ксо. А ведь он прав. Что я могу сделать в своём то состоянии? Я его не вижу, атаковать не могу. Да и без своей палки я слепой котёнок, который и шагу ступить не может чтобы не споткнуться. Здесь нужен нормальный шиноби, а не подбитыш вроде меня.

— «Уединились бы в мотеле, а не шумели тут и внимание привлекали.» — Сплюнул я свою досаду, разворачиваясь чтобы уйти.

— «Правильно. Вали от сюда, недобитая скотина.» — Процедил преступник и вернулся к своей жертве, схватив её за волосы. — «А теперь, я займусь тобой.»

— «Прошу…» — Только и смогла пискнуть девушка, поняв, что помощи ждать не от кого и теперь она сам на сам со своим мучителем.

От её мольбы у меня в душе всё сжалось в тяжёлый ком. Да что я за мужчина да такой? Над девушкой хотят надругаться, а я бегу поджав хвост, словно трусливый шакал какой-то. Неудивительно, что Фуюка предпочла Гаару. Неужели я и вправду ничего не могу сделать? Я же шиноби, в конце-то концов. Если я уйду сейчас, то искалеченная судьба этой девушки будет лежать на моих плечах. Пускай меня и побьют, но по крайней мере девушка останется цела. Всё равно я уже труп, доживающий свой век. Так хоть умру с честью шиноби. Плюнув на всех и вся, я резко развернулся и быстрым шагом подошёл к паре.

— «Ты ещё и на соображаловку туг, кретин?» — Совсем разозлился несостоявшийся насильник, когда понял, что нормально развлечься ему сегодня не дадут.

— «Нет, просто из-за тебя я не успел купить свою порцию саке.» — Прошипел я и, решив довериться своим инстинктам, что есть силы, ударил этого дегенерата белой тростью. Он сложился по полам и застонал.

— «Чего замерла? Беги пока можешь.» — Прошипел я, повернувшись в сторону девушки.

— «Д-да…» — Начала было она дрожащим от страха голосом, а потом как крикнет: — « У него нож!»

— «Ну зашибись.» — Процедил я сквозь сцепленные зубы пытаясь увернуться. В этот момент я почувствовал неприятное жжение в области плеча здоровой руки. Так себе уклонение. Эта скотина всё же задела меня своей зубочисткой. Судя по звукам и учитывая глубину пореза — сто процентов раскладной нож.

— «Справа!» — Снова крикнула девушка, заставляя меня автоматически и больше по привычке, поставить блок и уклониться.

— «Ты смотри, так ты типа шиноби?» — Заулюлюкал преступник, заметив мою технику ухода от атаки. — «И чё ты мне сделаешь, безглазый?»

Ну, у меня выбор не велик. Сдаться или продолжать? Первый вариант сразу отпадает, значит… нужно сконцентрироваться и хорошенько прислушаться. Это как во время восстановительной тренировки, я должен сосредоточиться на ощущениях себя в пространстве. Смотреть на мир внутренним взором. У меня для этого есть все данные. Шум его шагов, звук его дыхания, скрип его зубов, колебание воздуха от любого его мимолётного движения.

— «Он нападает!» — Крикнула девушка, как раз в тот момент, когда я поставил блок и схватив противника за грудки с силой впечатал его в землю. Хруст его костей сказал мне, что без посторонней помощи он сегодня уже не встанет.

— «Я же сказал тебе валить от сюда, джан.» — Грубо проговорил я, повернувшись в сторону девушки, выдыхая при этом адреналин и, ещё не до конца осознавая, что только что сделал. — «Уходи, пока он не очухался. И не шастай по ночам больше.»

— «Да. Спасибо.» — Выдала она, судя по звукам что-то мне протягивая. Я, чуть нахмурился и, неуверенно дотронувшись до этого предмета, аккуратно принялся его ощупывать. Моя белая трость. Я уже хотел было её взять, как моя рука натолкнулась на что-то нежное и тёплое. Её рука. Такая мягкая, бархатистая и, что неожиданно, маленькая… Кажется, я уже успел забыть какими приятными могут быть женские руки.

— «Спасибо, химе.» — Сдержанно проговорил я, забирая трость и прогоняя неуместное наваждение с, уже начинающими, появляться мыслями о бывшей девушке. — «Вам следует поспешить. Не пристало девушке вашего статуса по ночам шастать.»

— «Я просто возвращалась от подруги, а он появился так неожиданно…» — Начала сумбурно оправдываться она, явно, таким способом, пытаясь совладать с потрясением.

— «Меня это не интересует.» — Грубо перебил я её и прежде чем медленно побрести в сторону основной улицы, бросил на прощание: — «Идите своей дорогой и лучше не сворачивайте в переулки. Особенно такой тёмной ночью.»