Исповедь

Часть 1

Вы знаете, что такое отчаяние? Настоящее, а не то, что можно встретить на просторах интернета и в тематических пабликах соцсетей? То отчаяние, от которого в одночасье блекнут все краски мира, а в душе появляется огромная чёрная дыра? Сначала в ней безвозвратно исчезают все чувства и эмоции, а потом, оглянуться не успеешь, и эта бездна уже поглощает тебя самого. Вчерашние друзья, с которыми ты был «на одной волне», вдруг оказываются совершенно чужими людьми с ворохом собственных проблем. Их общение с тобой у них зависит от того, как много ты можешь им предложить и стоит на втором месте с конца их бесконечного списка приоритетов. Семья отказывается понимать тебя. Да и смотрит так, словно уже подготовила тебе тихое местечко на кладбище, а ты возьми и не оправдай их ожиданий. Эти, сочувственные, жалостливые взгляды… Ты можешь их не видеть, но это отвратительное, липкое ощущение брезгливости к себе, что они вызывают, будет чувствоваться всегда. Так вот, эти взгляды, я вам так скажу, они хуже самой изощрённой пытки. Когда тебя пытают, ты знаешь за что. Потому что ты - шиноби. Потому что отстаиваешь интересы чуждые твоему врагу. В истязаниях и пытках всегда есть двое: ты и твой враг. И это, как не странно, позволяет тебе держаться. Твой враг — живое подтверждение того, за что ты борешься и зачем, а здесь… Только ты наедине со своими демонами. Ты не такой, как другие. Ты — ущербный. Обуза и ходячая проблема… Да, я знаю какого это. А ведь всё должно было быть по-другому.

Знаете, это произошло, как парадоксально бы это не звучало, самым обычным весенним деньком. Вообще, у Жизни отменное не только чувство юмора, но и чуйка на момент, когда нужно сделать человеку «подлянку». Называйте это как хотите: карма, чёрная полоса. Помниться, Хьюга Неджи, как-то называл это судьбой; в чём-то он был прав. От судьбы не уйти. Если у Жизни в ежедневнике написано, что сегодня, в двенадцать часов дня, на макушку беззаботного человечишки должен прилететь кирпич — он прилетит. Даже не сомневайтесь в этом. Вопрос лишь в том: как перед этим, человек прислушивался к голосу Вселенной? Видите ли, Жизнь, когда присылает «привет» в лице кирпича, не делает это без предупреждений. Но мы, люди, я в данном случае, бываем слишком самоуверенными и самонадеянными, и игнорируем эти последние китайские предупреждения. За что потом и получаем. А ведь выбор: идти под кирпич или нет, всегда есть и он остаётся за нами. Кирпич этот, конечно же, всё равно свалиться, но не так болезненно или вообще не на вас. Но это так… лирическое отступление.

Так вот, как я уже сказал, это был самый обычный весенний денёк. Поступила информация, что в Пустыне Демона, были зафиксированы аномальные подземные толчки. Изначально сенсоры предположили, что это вызвано природными явлениями. Там, как раз, перед всем этим, какое-то время работала группа учёных-сейсмологов. Помню, они два часа пытались доказать своим заумно-сухим научным языком, что землетрясению быть и Лорду Казекаге, всё же, придётся объявить о возможной угрозе населению. Честно говоря, на тот момент, я даже не пытался вникнуть в подробности их доклада. Единственное, о чём я тогда думал, так это о том, как уменьшить панику среди населения и оптимизировать работу шиноби в экстренной ситуации. Сейчас я, конечно, понимаю, что это был первый шаг к череде последующих трагических событий.

Как бы там ни было, Лорд Казекаге держал информацию учёных на контроле. Когда толчки повторились, к группе сенсоров были подключены сейсмологи. Тогда-то и стало понятно, что данные импульсы не имеют ничего общего с прогнозами учёных. Если вкратце пересказать их монотонный часовой доклад, то всё сводилось к тому, что данные толчки не имеют сейсмическую природу. Нас же чему наука учит? Что сейсмическое явление — это движение пород, которые своими колебаниями генерируют энергию. Так вот, волны, которые распространяли эти колебания, не соответствовали научно принятым. Короче говоря, аномалия. Мне ещё тогда стоило понять, что происходит что-то не ладное, но… Что не сделано — то сделано.

Мы с Лордом Казекаге выбрали троих элитных джонинов. Толковые ребята… Были. Лучшие из лучших, не только как шиноби, но и как люди. Нашей задачей была разведка и, если позволяла ситуация, урегулирование проблемы. Когда мы прибыли на место, стало понятно, что задание может усложниться площадью предполагаемой проверки. Мы то думали, что там территория максимум с футбольное поле, а оказалось, как две Сунагакуре и ещё место для половины Конохи останется. Преувеличиваю, конечно, но территория, и в самом деле, оказалась огромной. Там ничего не росло и не было никаких признаков ни то что человека, но и животного. Даже птицы, за всё то время, что мы там провели — а провели мы там почти сутки — не летали. Единственное, что там было: парочка обветренных скал и несколько безобидных кактусов. Гиблое место, одним словом. Пустыня Демона, конечно, всегда отличалась своим «радушьем»; всё-таки опаснейшее место на территории Страны Ветра. Впрочем, вы и без меня это знаете, но тогда… Не знаю… Что-то в самом воздухе того места было не таким. Не правильным. Помните, вначале я говорил, что Жизнь всегда предупреждает, когда готовиться сделать встряску нерадивому человечишке? Так вот, это был второй раз, когда я пропустил её последнее предупреждение.

Мы работали до глубокой ночи, пока не поняли, что ничего подозрительного, кроме самой атмосферы этого места, нет. Мы изучили весь запланированный периметр и тогда я принял решение возвращаться в Сунагакуре. Помню, покидая то место и немного расслабившись, мы обсуждали поход в купальни. Я тогда сразу отказался. Меня ждала девушка. Это была наша годовщина. Сколько тогда было? Кажется, год как мы начали встречаться. Понятное дело, мне эти годовщины — до лампочки, но ей нравилось и мне хотелось сделать ей приятное. Мы договорились, что проведём это время вместе, когда я вернусь с миссии. Помню, ребята тогда здорово на мне отыгрались со своими подколами.

В любом случае, у госпожи Судьбы на наш счёт были другие планы. Мы уже почти вышли из очерченной зоны, когда за нашими спинами прогремел взрыв. Один. Второй. В таких ситуациях время на подумать, понятное дело, нет, поэтому всё держится на рефлексах. Уклониться и упасть на землю. Активировать марионетки. Прикрыть себя и товарищей. А потом, ещё один взрыв. Совсем рядом. Прямо предо мной. Я даже не успел понять, где находился его источник. Меня отбросило в сторону и, думаю, я потерял сознание. Последнее что помню — звон в ушах и треск марионеток. Уже потом, в больнице, мне сказали, что благодаря их защите, я и выжил. Да… выжил…

— «Состояние Канкуро-сана стабилизировалось. Он очнётся с минуту на минуту.» — Первое, что я услышал, когда пришёл в себя. Да уж… Память — жутко удивительная вещь. Она способна хранить, в мельчайших подробностях, события, которые были пару лет назад и, в то же время, с лёгкостью стереть информацию о том, что ты ел сегодня на завтрак.

Вы же знаете про пять стадий принятия? Так вот, с первой — стадией отрицания — я столкнулся сразу, как пришёл в себя. О том, что что-то не так, я понял практически моментально. Знаете, это необъяснимое чувство, когда подсознание уже знает, что произошла какая-то гадость, но у мозга ещё не хватает данных чтобы выдать факт об этом? Вот и у меня так было. Боль во всём теле, особенно в области предплечья и глаз, была нещадной, но кромешная тьма вокруг и повязка на глазах меня, откровенно, напрягала. Помню, первое, что спросил было: «Какой умник выключил свет, джан?» 

— «Канкуро, сейчас полдень. Ты пробыл без сознания двое суток.» — Голос Гаары — он раздавался совсем рядом, где-то справа от меня — в тот момент был подозрительно серьёзным и меня это сильно насторожило. Обычно он так говорит, когда готовиться огорошить неприятными известиями. Вот у меня и похолодело всё в душе, когда услышал эту интонацию. Следующее, что он тогда сказал было:

— «Вы попали в ловушку врага. Взрывы спровоцировали локальное землетрясение. Согласно отчёту поискового отряда, тебя нашли в десяти метрах от эпицентра. Это сохранило тебе жизнь…»

— «Что с остальными? — Перебил я его на полуслове.»

— «Мертвы.»

Знаете, меня сложно назвать сентиментальным человеком, но, когда речь идёт о человеческих жизнях. Особенно друзьях… Когда ещё вчера вы веселились в барах, обсуждали девчонок и строили планы на жизнь, а сегодня из вашей компании в живых остался только ты один — это воспринимается, как жестокость судьбы. Её способ отомстить за все грешки, совершённые тобой на протяжении всей жизни. Ведь шансы выжить у нас, у всех, были одинаковые, но выжить удалось лишь мне. Словно оказался баловнем судьбы. Какая всё же жестокая ирония.

— «Ты единственный выживший. — Продолжал Гаара. Я его не видел из-за повязки на глазах, но мог с лёгкостью представить, как он хмурится в попытке предугадать мою реакцию.»

— «Канкуро-сан, вам очень повезло, что вы остались живы. — В этот момент заговорила медик, под надзором которой я находился. Она была из Конохи. Я понял это по акценту, характерному для жителей Страны Огня. — К сожалению, из-за серьёзных повреждений вашей правой руки и, начавшемуся сепсису, нам пришлось провести операцию по ампутации. Так же взрывом были полностью разрушены оба ваших глаза. Нам пришлось их удалить. Как я уже говорила, Лорду Казекаге, мы делаем всё возможное, чтобы найти подходящего для вас донора. Вам стоит подготовиться к долгому процессу восстановления.»

— «Другими словами, вы говорите о том, что я больше не могу быть шиноби?»

— «На данном этапе восстановления — да. У вас серьёзные травмы, вы должны это понимать…»

Отрицание. Рьяное, неистовое. Яростное. Оно переполняло меня. Помню, как пытался встать с койки и доказать, что всё это — неправда. Что я всё ещё могу быть шиноби. Помню, как ставил в пример Рок Ли из Конохи. Парень и вовсе чакрой не обладает, а добился каких высот. Да и после боя с Гаарой, во время экзамена на чунина сильно пострадал, но всё равно смог же и восстановиться, и быть шиноби. Я чуть не убился в своём рвении доказать, что ещё чего-то стою, как шиноби. И это не оборот речи. Гааре даже пришлось использовать свой песок, чтобы приковать меня к постели, и дать возможность медикам меня успокоить. Сейчас я, конечно, понимаю, насколько опасным и безрассудным было моё поведение, но тогда…

Скажите, вы когда-нибудь любили? Тогда вы должны меня понять. Для меня, моя работа, была моей любовью. И вот, представьте — лучше, конечно, не представляйте — вы любите всей душой; каждой клеточкой своего организма, а вам говорят, что вы должны отпустить эту любовь… Это было сложно. Быть шиноби, быть телохранителем брата, защищать сестру — было делом всей моей жизни. Ведь, как иначе? Они - моя семья. Но, вот он я. Без руки. Без глаз. Калека, который уже никогда не сможет выполнять миссии и защищать дорогих мне людей… В тот день я так и не смог заснуть; и на следующий тоже. И через неделю бы всё ещё продолжал не спать, если бы Гаара с моей тогдашней девушкой, по намёку медиков, не стали подсыпать мне снотворное.

Когда нашёлся донор, я был уверен, что моим испытаниям пришёл конец. Думал: «Чудно, теперь я буду прежним и всё вернётся на круги своя.» Это был самый большой в моей жизни самообман. Я понял это тогда, когда Цунаде Сенджу — главный медик Конохи — сказала мне, что вживят в меня только руку. Как выяснилось, глаза этого донора не были пригодны для трансплантации. Помню, я тогда закатил жуткий скандал.

— «Какого чёрта вы тут творите, джан? — Кричал я, «смотря» в сторону Цунаде. — Чем вы здесь занимаетесь? Неужели так сложно найти донора, джан? Сколько людей погибает на миссиях ежедневно? Неужели никто не подходит?» 

— «Канкуро, мы делаем всё возможное, но данного рода операции крайне сложные. Неправильно подобранное тело может не прижиться, а в последствии и вовсе отравить тебе весь организм. Подбор донора требует времени. Более того, в списке ожидания доноров состоишь не только ты. Прошу тебя, наберись терпения. Мы найдём донора глаз.» 

— «Либо меня просто убьют. Вот повезёт же тому, кто стоит в списке после меня, джан.»

Да уж… Люди могут быть до неприличия жестокими, особенно когда в затылок дышит нужда. Думаю, именно в тот момент, незаметно для меня самого, стадия отрицания перешла в стадию гнева. Особенно гнев укрепился, когда противники клана Казекаге устроили покушение на меня, прямо в моей больничной палате. Несмотря на своё состояние, я всё ещё оставался членом Совета Старейшин и имел там большое влияние. Это, понятное дело, не нравилось некоторым кланам, а когда в жизнь вмешивается политика, жертв трудно избежать. Но, к счастью для меня, моё имя стояло во всех списках, кроме самого главного: на тот свет.

Как бы там ни было, гнев переполнял меня; и с каждым днём всё сильнее и сильнее. В то время, я мог вспылить из-за любой мелочи. Пытаясь прочесть отчёты по делу в Пустыне Демона — их специально перевели для меня на шифр Брайля — я бесился от собственной медлительности и невнимательности. Я всё ещё не терял надежду доказать всем, и себе в первую очередь, что я всё тот же сильный шиноби, каким был раньше. Пытался в одиночку разобраться с тем делом и понять, кто устроил взрывы в которых погибли мои товарищи. Но, каждая моя неудача или заминка порождала лишь очередную волну гнева.

В то время я срывался на всех. На близких, на медперсонале. На шум за окном и в коридоре, на пение птиц, на свою белую трость. Я был зол на весь мир и на судьбу, что оставила меня в живых. Доводы и призывы разума на меня совершенно не действовали. Я злился и обвинял. Я просто был неуправляемым сгустком ненависти ко всему живому вообще и к миру, который я перестал видеть — в частности.

Помню, на следующий день после операции, меня пришла проведать моя девушка. И, как бы так сказать, мне постоянно хотелось прикоснуться к ней. Просто убедиться, что она рядом, что она живая, а не плод моего сбрендившего воображения. Понимаете, в кромешной тьме, когда прислушиваешься и вздрагиваешь от каждого непонятного шороха, так как не знаешь природу его происхождения — начинаешь медленно сходить с ума.

Так вот, мы сидим, разговариваем, а я постоянно ищу её руку. В конечном итоге, я её нашёл и, крепко сжав, тут же почувствовал, что этого не стоило делать. Это сложно объяснить. Это ощущение нельзя назвать предчувствием или чем-то в роде этого. Просто, в какой-то момент, в душе появляется стойкое ощущение того, что это было лишним. Что человек, сидящий рядом с тобой, уже не тот, кем был раньше. Отдалился от тебя и, что самое унизительное, ему неловко находиться рядом с тобой и… Я вспылил.

— «Ты стесняешься меня? — Прорычал я, чувствуя, как в душе всё закипает.»

— «Почему ты так думаешь? — Растерянно спросила она, но в её голосе я отчётливо услышал лёгкие нотки волнения.»

— «Потому что ты постоянно одёргиваешь руку. — Мой голос становился всё жёстче и сильнее. — Ты не хочешь касаться меня? Скажи, Фуюка, я до такой степени тебе омерзителен?»

— «Нет, я просто боюсь причинять тебе боль.»

— «Жалкие отговорки. — Рыкнул я, окончательно потеряв над собой контроль. С силой схватив руку девушки, чем заставил её вскрикнуть от боли и неожиданности, я угрожающе прошипел. — Не смей. Меня. Жалеть. Ты поняла меня?»

— «Отпусти. Мне больно.»

— «Убирайся. — Я оттолкнул Фуюку с такой силой, что она не удержалась и упала с края койки, на котором всё это время сидела. — Не смей больше появляться здесь. Если ты такая малодушная и для тебя важна моя внешность — просто исчезни из моей жизни. Я не намерен терпеть твою жалость по отношению ко мне.» 

Да, я прогнал её. Будете смеяться, наверное, но я тут же пожалел об этом. Знаете, как это бывает во время семейных ссор? Наговоришь всякого, но в глубине души искренне боишься, что это, на самом деле, может произойти. Что она не вернётся, или ещё что-то. Вот и тогда, когда за ней закрылась дверь палаты, я тут же последовал за ней чтобы извиниться, но… я её не видел, а звук её шагов очень быстро утонул в шуме больницы. Думаю, после этого случая я окончательно погрузился в свой гнев. Масло в огонь моего «ангельского» характера подливал ещё и тот факт, что эта странная — чуйка — на эмоции людей, не знаю как по-другому её назвать, стала буквально преследовать меня. Тогда я считал это мнительностью и злился на себя.

Да… Злился… Но вот в чём шутка жизни. Когда вы видите глазами, вы не «видите» другими органами чувств. Мы не обращаем внимание на повседневные мелочи. Можем позволить себе делать несколько дел одновременно. Теряемся во времени и не осознаём каких-то вещей, что всегда окружают нас. Когда ты слеп, у тебя нет такой роскоши, как беспечность. Твоя жизнь превращается в мир осознанных поступков. Три минуты кипит вода в чайнике. От дома до магазина сто двадцать восемь шагов и ещё три ямы, которые всё никак не заделают. Слепой может услышать начало песчаной бури, когда её ещё нет на горизонте, а благодаря обонянию можно уже с самого утра понять, что ждёт Лорда Казекаге на обед, помимо недовольных Старейшин. Благодаря прикосновениям, слепец различает буквы, написанные тушью на свитке. Когда ко мне пришло это осознания, мой гнев утих и наступила третья стадия — торг.

Я торговался со своим организмом каждый день. Может быть, если я сделаю на несколько упражнений больше чем вчера, я смогу увидеть так же, как и раньше? Может быть, если я лучше прислушаюсь, то смогу отличить взмах крылышек бабочки от ползания гусеницы? А если я ещё лучше сосредоточусь и внимательнее проведу по краям предмета то смогу почувствовать каждую его неровность и шероховатость? Тогда я точно буду таким, каким был раньше и смогу «видеть» этот мир. Такие мысли успокаивали меня и реабилитация начала проходить лучше. Думаю, когда врачи сказали об этом, мои близкие вздохнули с облегчением.

Истинный шиноби тот, кто никогда не сдаётся. Думаю, эта фраза высечена на лбу у каждого ниндзя. Ну, кроме моего брата, конечно. Признаюсь честно, хотя, возможно, это и не для интервью, но… Как-то, мне в руки попали книги Джирайи-самы. Среди всего графоманства, которое там было, меня зацепило одно его высказывание. Он говорил: «Силу шиноби определяют не только выученные техники. В трудный момент он должен суметь сделать правильное решение.»

В какой-то момент моя жизнь и в самом деле стала, на удивление, обычной и я даже смог привыкнуть к своим — особенностям. Примерно в это же время, меня стали посещать мысли, что, возможно, сам того не осознавая, но, сумев принять себя таким каким стал, я, тем самым, сдал очередной экзамен Жизни? Честно признаться, я даже гордился тем, что смог справиться с этим и не утонуть в депрессии, как многие шиноби в подобной ситуации. Я стал спокойнее и самостоятельнее. Помню как отправлял Темари обратно в Коноху к мужу, лишь бы она перестала, как она это называет, дисциплинировать меня. Отношения с девушкой тоже наладились. Я продолжал работать в Резиденции в качестве члена Совета Старейшин. Понятное дело о полевой работе можно было забыть, но, тем не менее, я не был выброшен на обочину жизни. К сожалению, это приятное затишье оказалось лишь передышкой после первого этапа экзамена, который для меня устроила Жизнь.

— «Канкуро-сан, уже прошёл месяц, как мы начали с вами заниматься. Должен сказать, что я вижу определённый прогресс…»

— «Это хорошо, что вы его видите, потому что Я — нет. — Подумал я во время очередного приёма у психолога.»

Да, в программу моей реабилитации входило обязательное посещение психолога и, кажется, я сменил пятерых или шестерых специалистов за весь этот период. К счастью, или нет, но на этот раз виной этому не был мой характер. Просто, после общения со мной, самим психологам требовался поход к коллегам по цеху. И я не шучу. В любом случае, возвращаясь домой, я уже был уверен, что вновь буду менять специалиста.