Новый год не по сценарию

 

За час до нового года мама покончила с собой. Остались только я и батя.

В комнате повисло гнетущее молчание. Затем батя подошёл ко мне и водрузил меня жопой прямо на ёлку. 

— Гори, звезда, гори,- сказал он.

 

А я заплакал. Нет, не от боли, а от понимания того, что до нового года осталось меньше часа. Этот момент приходится ждать целый год, а в итоге он проносится так быстро.

Но сидеть на ёлке было вполне ничего. Папа куда-то ушёл. А я сидел на макушке и шевелил ушами. Пробовал вертеться по сторонам, но иголки не давали мне такой возможности.

Вскоре папа вернулся, но не один, а с тетей Валей, нашей разбитной соседкой, у которой по осени утонул муж Славик. 

Я поздоровался. И тетя Валя, увидев где я сижу, прыснула от смеха, оголив при этом целый ряд золотых зубов, которые красиво отражались в стеклах ёлочных игрушек.

 

— Ну что, скоро новый год, Валюша! Я как раз стал свободным, так что а не трахнуть ли нам, так сказать, по рюмашке!

Папа вообще любил ввинчивать в разговорах перлы из советских кинофильмов. 

— Почему бы и нет,- ответила тетя Валя.

 

Включили телевизор, по которому шел предновогодний концерт. 

— Одни и теже каждый год, тьфу,- жаловался папа.

А по телевизору пели, как три белых коня уносят меня и папа подпевал:"и уносят меня три белых коня да в сказочные ебеня, да, Валюша".

Папа всё время приобнимал тетю Валю за талию. А тётя Валя скалилась золотым ртом и кокетливо закатывала глаза, в глубине которых можно было увидеть шахтеров Кузбасса, из которых, кстати, был её покойный муж Славик.

 

Наконец, на экране появился господин президент. Папа сделался максимально серьезным. 

— Ну, щас бахнет. Загадывайте желания. И кто-то сразу спать, а кто-то не сразу.

И он ещё крепче приобнял тётю Валю за талию, от чего та снова закатила глаза, с трудом вернувшиеся обратно на свои орбиты.

Девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один! Бах-бабах, громыхнуло со всех сторон. 

Папа с тетей Валей чокнулись фужерами. Тётя Валя облизал свои пухлые губы, припудренные сверху небольшой щёточкой черных усиков.

— Пап, а подарок?!,- наконец подал я голос.

— Точно. Я чуть было не забыл.

Папа встал со стула, подошёл к ёлке и стал меня снимать.

— Ты там прирос что ли?

— Кажется я застрял.

— Ничего. Щас дернем.

Наконец папа содрал меня с макушки, было немного больно и, кажется, какое-то количество иголок так и осталось во мне. Но, в предвкушении подарка, я готов был на многое.

 

Тётя Валя активно налегала на шампанское и фаршированные яйца. Пока меня снимали с ёлки я успел заметить, что у нее просто огромная грудь, наверное, такой грудью можно прокормить папу и меня. Этой мысли я очень обрадовался, помятуя о том, что мама буквально только что покончила с собой.

Папа, будто бы уловив мой взгляд в сторону груди тёти Вали, одобрительно мне подмигнул.

 

Я стоял возле ёлки, а папа вышел в другую комнату за подарком.

Как же томительно ожидание. Так и уписаться можно. А тётя Валя всё продолжала есть и пить как ни в себя. "Сколько же в нее влезает",- подумал я. И внезапно услышал, как она начала кашлять. Видимо, что-то пошло не по сценарию. Она кашляла, её огромные груди устрашающе подпрыгивали, золотые зубы сверкали, а я стоял как вкопанный, не в силах оторвать взгляд от происходящего.

 

Когда вернулся папа, тётя Валя уже лежала на полу. У неё изо рта торчало начиненное яйцо. В комнате опять зависла неловкая пауза.

— Что же ты ей не помог, сынок?

— Не знаю...

— У меня были такие планы, эх..

— Пап, а ты подарок принёс?

— Ах, да. Держи.

И он протянул мне саперную лопату, на которой лежал ещё теплый калачик собачьего говна.

 

Одна из ёлочных иголок больно саднила. Я пустил скупую слезу. А папа потрепал меня за щеку и напутственно сказал: «Сынок, пусть всё плохое останется в прошлом, старом году. И мама, и тетя Валя. Вот тебе говно, чтобы ты всегда помнил, какова эта жизнь на вкус».

Я улыбнулся, осознавая, как же папа меня любит. 

На полу тихо перднула мертвая тётя Валя, а за окном начался настоящий салют, который озарил темное небо новой зарёй и надеждами на светлое будущее.