Приятного аппетита

Сидим с мужиками мертвечину вареную жрём. Вкусная мертвечина, не оторваться. Нинка трехлапая подползла к столу и тоже просит. «Нинка, сука, сгинь!». 

«Собака что ли?».

«Не, жена. Под электричку попала, с тех пор трехлапая и не говорит совсем, пьет только по-черному. Руку прям по локоть укоротило ей, обрубок затянулся и стал похож на хуй». 

Сидит на жопе возле стола, Нинка, и хуем своим тычет в небо, ам, ам... тварь тупая. 

Дверь отворилась, Юрка «Карась» в гости пришел. Гостям у нас всегда рады, гостям у нас всегда лучший кусок полагается. Юрке в миску вывалили человечью башку. Из глазниц вареные черви свисают — вкуснотища, аж самим завидно. Жри, гость!

Жрут, балакают всё о том о сём лясы точат. Тосты стали разные произносить. Один пизже другого. 

С Юрки, как гостя стали тост требовать. Юрец привстал и говорит, ну, выпить хочу за явреев, которые нас, невежд научили людоедству и к свету так сказать вывели, в люди. Если бы не они так и бы жили тёмными людьми. Все согласно покивали, один даже подхрюкнул. Выпили за явреев. Колька «Глотай» говорит: «слышь, это, Юрец, а у тебя же и коза навроде как наполовину яврейка, а у них енто по женской линии получается, что ты тогда тоже яврей и людоед. Вот чё. А точно, ты ведь получается из потерянного колена». 

«Из пизды он на саночках», — сказал Валёк «Галоша». 

И все дружно заржали. 

«Да ну вас. Коза, коза, обычный я, как и все. А людоедствовать приучил меня «Обсос»(в пер. с армянского-жаль). 

«Это тот слащявый армянин что ли?».

«Он. Он дюжо лютый до человечины. А как шинкует- любо дорого посмотреть. Но цены ломит и старушатину иногда может подсунуть. Надо ему за это хуй в нос подсунуть. Щука кучерявая. Правильно я говорю мужики».

И все одобрительно подхрюкнули.

Под вечер перепились в усмерть. Нинка так подле стола и померла. Остальные спали кто где упал. Снились им явреи, цельная дюжина. Такой групповой сон у людоедов часто бывает. Юрец только спросил сквозь сон: «а дюжина это сколько?». И кто-то ему также во сне ответил:«Дохуя и еще два». «А, тады понял». 

Явреи значит сидел и в узком кругу обсуждали, что лучше: жарить человечину или тушить. Спор разгорелся ни на шутку у них. Стали они по-своему браниться за матню друг друга дергать. А матни у них по две штуки у каждого, прям с ушей висят. Короче, передрались, так к общему и не пришли. Черти к чему сон.

Утром Юрец первым проснулся от того, что ссыт. Глаза протёр, а в сортир уже поздно бечь. Уже усё. Ну да ладно, ни в первой. Со стола жмень опарышей взял, жуёт, солнышку радуется. Новый день, хороша жисть! Потом остальных стал распинывать. Просыпайтесь пёзды, хули спите. Нинку тоже пнул. А она на бок и завалилась. Сдохла, тварь, такое утро испортила. А денег то ни у кого нет, а выпить охота. Решили Нинку пока не завонялась к Обсосу снести. Сменять шило на мыло.

На рынке. 

Обсос стоял широко расставив кривые ноги и накручивал клок волос на груди на указательный палец. Накрутит, дернет и улыбается. Потом заново. Нинку ему прямо на прилавок бухнули, мол, берешь товар? Он мальца поковырялся в мясе, спросил чего не полный комплект, где культя, сожрали уже, суки?! Но всё ж таки взял. Обсос-барыга, любое говно продаст, он даже явреев наёбывать умеет. 

Получив бабло мужики затарились и вернулись в хатенку для продолжения банкета.

Жаль только на закусь кроме маринованных ушей и плошки с опарышами ничего более не осталось. Зато огненной воды на целую ванну. «Эх, хороша жисть та, Ухи, Ухи то все не сожрите, сволота!».

2019