Очень праздник

Глеба разбудил зуммер коммуникатора.

– К шлюзу топай, – велел недовольным голосом Пьер. – У нас тут диковинка.

Выяснять, что за диковинка, Глеб не стал. Он влез в комбинезон, прихватил мешок с обменным товаром и сунул ноги в берцы. До шлюза, врезанного в ограждающий посадочный модуль силовой контур, топать было минуты три, если не спеша.

– Туземцы, – бубнил Пьер, пока Глеб тащился по коридорам. – Два урода. И пара самок при них. Говорят, что Большой круг издох.

– Кто издох? – не понял Глеб.   

– Круг. Короче, сегодня весеннее равноденствие. Видимо, Новый год по ихнему календарю. Дальше ничего не пойму. Транслятор мычит всякую ахинею.

Глеб с досадой вздохнул. Транслятор у них был аховый и переводил как бог на душу положит.

Туземцы и вправду отличались изрядным уродством. В отличие от туземок, которых пренебрежительно называли самками. Впрочем, пренебрежение явно было у аборигенов в чести. К спустившимся с неба чужакам ни малейшего пиетета они не испытывали, а, напротив, считали пришлых явными олухами. Простаками, готовыми в обмен на бросовую стекляшку отдать отличный рыболовный крючок, зажигалку, брелок, а то и перочинный ножик, если умело поторговаться.  

Глеб выбрался из модуля наружу, скользнул вниз по трапу и поравнялся с топчущимся у шлюза Пьером. Местное солнце всплыло над восточным хребтом и выставило с небосвода луны. Подступающие к силовому контуру заросли курились туманом. Ветер с западных топей смешивал терпкий цветочный аромат с болотным гнилостным смрадом.    

– Алмазы есть? – взял быка за рога Глеб при виде аборигенов. – Изумруды, сапфиры, жемчуг? Как это нет? Какого чёрта тогда припёрлись?

Драгоценные камни и самоцветы в местных предгорьях, топях и буреломах водились в избытке. За два месяца, что провели на этой богом забытой планете в медвежьем углу Галактики, Глеб с Пьером успели стать миллионерами.

– Большой круг очень подыхать, – сообщил транслятор. – Большой круг шибко опять. Очень праздник. Много менять. Новый круг – новый жена. Новый самка. Мой менять, и твой менять.      

– Я, кажется, понял, – хлопнул себя по лбу Пьер. – На Новый год они обновляют жён. Дарят их друг другу. Эти двое притащились за жёнами к нам. Своих отдают, а в обмен хотят наших.

– Больше они ничего не хотят? – рассердился Глеб. – Совсем обезумели, недоумки. Очень праздник, видите ли, у них. Хотя… – он вгляделся. – Девочки прехорошенькие.

– Хороший самка, – подтвердил транслятор. – Чупка и Чунка. Очень новый. Сильно красивый. Шибко покорный. Много чпок-чпок.

– Много чпок-чпок, это, конечно, заманчиво, – раздумчиво признал Пьер. – Только где мы вам самок возьмём?

Местное светило оторвалось от горных вершин и тянулось теперь к зениту. Осел туман. Ветер стих, воздух очистился от гнилостного амбре.

– Постойте, – Глеба внезапно осенило. – Годится, – выпалил он. – А ну, побудьте пока здесь. Скоро вернусь.

Десять минут спустя новогодний обмен подарками состоялся. Чупка и Чунка, кокетливо виляя бёдрами, взобрались по трапу и скользнули в недра посадочного модуля.

– Зинка и Франсуазка, – представил человеческих самок Глеб. – Очень новый. Сильно красивый. Шибко покорный. Много чпок-чпок. Хоть сутки напролёт их чпок-чпок. Забирайте и проваливайте. Насос не забудьте. Кстати, если переусердствуете – не беда. Эти прохудятся, за новыми приходите: у нас в трюме изрядный запас.