Двойная Вербовка — 4

Когда я вбежал в кабинет невролога, доктора Печена я застал за компьютером. Худой мужчина моего возраста с вытянутой головой и впавшими глазами стучал по клавишам и будто бы не замечал моего появления. Видимо, в его кабинет частенько забегает медперсонал.

— Доктор Печен, дело срочное.

Невролог не отвлёкся от монитора и даже не шелохнулся — только тихо мыкнул, чтобы я продолжал.

— У мальчика, который недавно искупался в реке, обострение. Медсестра попросила позвать Вас для обследования.

— Вот ведь непутёвый... — доктор тяжело вздохнул и вылез из-за стола. — Куда деваться, сейчас глянем.

— Хорошо. Я тогда возвращаюсь на пост.

Вместе с Печеном я покинул его кабинет. Широким шагом доктор направился в сторону палаты Пружинки. Когда он скрылся на лестничной клетке, я вернулся к его кабинету. То была комнатка четыре на четыре метра с большим компьютерным столом, стеллажами с документацией и деревянными коробками. В кабинете было всего одно окно со ставнями — такое же, как окна во всей больнице.

Промелькнув в кабинет, я подбежал ко столу, чтобы найти ключи. Бегло осмотрев бумажный беспорядок у компьютера, я начал рыскать по ящикам. Первый, второй, четвёртый, седьмой — нашёл! В одном из ящиков стола средь столовых приборов и рядом с парой тарелок стояла кружка, в которой лежала связка ключей.

Но ровно как я взял связку, бряцнула дверная ручка. Жёсткой хваткой я сцепил ключи. Жар разгорячил мне грудь, шею, уши и я приготовился к прыжку, чтобы одним махом уложить Печена. И лишь смутное неосознанное сомнение глубоко в моей душе не позволили мне броситься в атаку.

Дверь отворилась и в кабинет вбежала медсестра. Видать, Пружинка всё же удержал Печена. Хорошо, что я не бросился.

— Доктор Печен на месте? — почти крикнула мне беспокойная женщина в маске.

— Нет, он убежал в палату к мальчику из реки.

— Ой, как не вовремя! Дело срочное! У меня у пациента осложнения из-за металлов! Срочно нужны хелаты, а ключа у меня нет!

— Я как раз с ключами. Куда нужно доставить препарат?

— Ой, как хорошо, выручили! Просто на третьем этаже возьмите и лифтом спустите баночку на первый этаж.

— А куда именно? — спросил я у уже убегающей медсестры.

Женщина остановилась на долю секунды, недоумевающе похлопала ресничками и торопливо выпалила:

— Да куда-куда! На лифте спусти!

С этими словами медсестра убежала из кабинета.

 

Зажав рукой ключи в кармане халата, я направился к лестничной клетке. Подойдя к ступеням, я уже собрался было спускаться в подвал, однако замешкался и встал на месте. Я вспомнил о просьбе медсестры — не очень будет приятно, если из-за меня её пациент помрёт. Но и с делом затягивать мне не хотелось. Хоть моя кража и идёт пока по плану, постоянный страх разоблачения меня уже скоро доконает — из-за него уже на ногах держаться тяжко.

Я рассудил, что стоит отправить хелаты медсестре — хотя бы чтоб не вызывать подозрений на свой счёт. Перепрыгивая ступени, я взлетел на третий этаж. Широким шагом прошёлся по больничным коридорам и нашёл дверь на местный складик.

Я оказался в комнатушке с окнами, выходящими на крышу соседнего здания. Все стены складика закрывали стеллажи и несколько ящиков. Благо, пластиковые ящики оказались подписанными, и я быстро отыскал тот, что с хелатами. Подобрав нужный ключ, я достал баночку с ЭДТА.

Лишь в одном месте на складике не стояло ни стеллажей, ни ящиков. В том месте в стену были вмонтированы створки — видать, это тот лифт, о котором говорила медсестра. Сбоку от створок висела компактный металлический короб с большой скважиной. На связке у меня был один здоровый ключ с полкисти длиной. Им я и открыл короб.

Внутри оказалась маленькая панель управления с мягкими кнопками. Я вызвал лифт. Вскоре подъехала грузовая кабина, и я отправил баночку на первый этаж, как и просила медсестра.

 

Когда я вновь спустился в подвал, я подобрал ключ от металлической двери и пробрался на склад. Первым же делом я заперся изнутри, и замер у двери, чтобы осторожно осмотреть помещение. То была просторная комната, которую в соотношении один к двум делила крашенная металлическая решётка. Убедившись, что я могу подойти к решётке без опаски, я отцепил ключ от связки, оставил его в замке и отошёл от двери.

Большая часть помещения была занята лекарствами второй категории. Среди них я и нашёл свою первую добычу — Неврочист. Лекарство достаточно безвредное и относящееся ко второй категории скорее из-за сложности изготовления, чем из-за своей опасности. Однако дело было не кончено. Мне оставалось достать ещё сырцовый Кюралат — препарат третьей категории.

Я подошёл к зелёной решётке, которая отделяла меньшую часть склада. На другой стороне не было ни одного стеклянного или пластикового ящика, ни одного стеллажа — только высокие металлические шкафы и гудящие холодильные сейфы. Также с той стороны были пара камер и несколько датчиков движения.

Датчики я узнал сразу же — это достаточно распространённые военные образцы. В своих странствиях я часто с такими сталкивался на военных объектах. Я знал, что эти датчики были беспроводными, а потому предположил, что и камеры подключены к локальной сети больницы.

У решётки была магнитная дверь, сбоку от которой висел «компьютерный рулон». Не думал, что в Кёньяке такие есть. Я подошёл к висящей на решётке клавиатуре с низким вытянутым коробом и нажал кнопку активации. У короба отворились верхние створки, и из него выехал гибкий экран. Свёрнутый в рулон, экран с треском развернулся. Когда он загорелся, на нём отчётливо можно было разглядеть большую трещину. Старенький уже, не иначе.

В это время до меня донёсся металлический скрежет. Я обернулся на складскую дверь и увидел, как у неё ходит ручка. Кто-то пытался протиснуть в скважину ключ, но из-за моего ключа не смог этого сделать и попытался просто открыть дверь. Спустя некоторое количество попыток нежданного гостя войти, дверная ручка вернулась в исходное положение и замерла.

Хорошо, если неприятель ушёл навсегда, но лучше не надеяться на это. Закончу побыстрее, потом извинюсь и скажу, что забыл ключ в замке.

Поглядывая всё время на складскую дверь, я достал из нательной сумки ручной компьютер и переходник, который сам же сварганил в своих странствиях. Нажав дважды на уголок РК, достал из него провод, и с помощью переходника подключил его к компьютерному рулону. По уже привычному алгоритму вырубил местные камеры и датчики с помощью программки, которую сам звал «Глазоломом», после чего выключил магнит двери. Теперь я мог войти.

К сожалению, в компьютерном рулоне не оказалось лекарственной документации. И при всех технических наворотах местной защиты, когда я оказался внутри, сырец мне пришлось искать в заурядных бумажных журналах. В журналах, которые заполнялись почерками разной степени нечитаемости, без какой-либо системности, впопыхах или наотвали — прочитывая журналы, мне приходилось продираться через такой жуткий рабочий бардак, в котором разбираться мог только тот, кто здесь же и работал. Но никак не пришедший извне грабитель.

Вдруг разлетевшийся в полутьме склада скрежет дверной ручки заставил меня вздрогнуть — от неожиданности у меня чуть сердце изо рта не вылетело. Я отвлёкся от записей и поднял глаза на дверь, но ручка больше не шевелилась. Всего на мгновение я подумал, будто мне почудилось. Но всё равно я не мог оторвать взгляда от двери. Всё моё естество устремилось к ней, будто бы надеясь проникнуть в другую комнату. Я стал дышать совсем мало и прислушался. И до моих ушей дошли обрывки разговоров. «Дверь... закрыта изнутри... плохо... ключ не входит... позови снаружи...». Усилием воли я оторвал себя от подслушивания и начал быстрее метаться глазами по страницам журналов.

Вот ведь зараза! Как бы после такого не попасться врачам и илшехирам. Надеюсь, мне удастся убедительно навалить им ваты в уши.

Вскоре я нашёл строчку: «13.04.7566 Приготовлены 500г. Кюралат-сырца. Выход: 43,47%. Шифр: АМс-54-(45-47)». В журнале не было написано, где хранятся образцы. Но это ближайшее к нынешней дате упоминания кюралата, так что он должен быть где-то в шкафах. На дверцах каждого шкафа висело по листу. Каждый был разделён на секции — номера полок — в которых были написаны шифры образцов.

Когда я нашёл нужный шкаф, я начал подбирать для него ключ. И в это же время грохот разлетелся по комнате. Я обернулся на дверь, и вскоре вновь раздался грохот. И спустя мгновение снова. Они выламывают дверь! Я всё ещё не нашёл Кюралат! Да и включить обратно системы защиты, чтобы не вызвать ещё больше подозрений, я уже не успею.

Ладно, поздно отступать! Достану уже Кюралат, а об остальном подумаю потом. Я открыл шкаф и начал искать между ампул и склянок нужные мне образцы, а удары за спиной всё не стихали. Казалось, они даже становились громче! От рвения вторженцев у меня задрожали руки, и я ненароком выронил одну склянку на пол. Чёрт, тут колба на колбе стоит, какой же срач! Рыская в поисках сырца, мне приходилось постоянно тасовать лекарства друг с другом. Просто выкинуть лишнее нельзя — могут заподозрить, что украли. От жонглирования склянками у меня разболелись плечи. Руками я продолжал искать Кюралат, а ногой заметал разбитую склянку с содержимым под шкаф.

Наконец, я нашёл сырец! Образец АМс-54-47. Мелкая склянка на 10 миллилитров, заполненная только на две трети. Тут дай бог 50 грамм наберётся! Но что есть, то есть.

Я запихнул образец в нательную сумку и в ней же нащупал кастет. В город нельзя проносить оружие, потому с собой у меня не было ни пистолета, ни кинжала — только этот кастет. А тем временем дверь поддалась. После очередного удара она отогнулась, и через верх стал просачиваться свет.

Проклятье! На кой ляд делать металлическую дверь, если её так легко выломать?!

Я осмотрел помещение вновь, чтобы понять, как мне поступить. Ничего умнее, чем спрятаться на стеллажах, мне в голову не приходило. Дальше можно попробовать напасть из засады, а там бежать из больницы, надеясь на чудо. Или взять заложника... с кастетом... ну и бред! У больницы небольшая охрана, но она вооружена, это проблема.

Однако вскоре я заметил створки в стене, и меня осенило. Лифт! Я тут же прихватил с собой парочку документационных журналов и побежал к лифту. Вставив большой ключ в скважину стального короба, я открыл панель управления и вызвал кабину. Когда дверцы открылись, я положил поперёк створок журналы, чтоб лифт не закрылся сразу.

Я выбрал третий этаж, после чего провернул ключ обратно. Короб закрылся, и я тут же поднял локоть над головой. Всем весом я прыгнул на торчащий из замка большой ключ, и он обломился. Теперь панель управления заблокирована и вторженцы не смогут отменить отсюда поездку лифта.

Я едва протиснулся в кабину и отшвырнул журналы проч. Дверцы захлопнулись и лифт начал подниматься. Вокруг меня раздался скрежет. Металл взвыл, словно умирающая скотина. Кабину встряхнуло. Как бы тут не застрять. Невесело будет помереть в таком тесном гробу!

Но всё обошлось. Лифт поднял меня на третий этаж, и я выпрыгнул из кабины. Я оказался в уже знакомом складике. Спешно сбросил с себя халат, шапочку и маску. Тут же оставил и ключи доктора Печена. Я открыл одно из окон, выходящих на крышу соседнего дома.

И одним прыжком я наконец оказался на свободе.

 

На следующий день по Кёньяку поползла история об ограблении больницы. Я бы не сказал, что это была громкая история. Тем не менее её обсуждали. Я же спросился у Унобода касательно того, что илшехирам известно о том ограблении. Пускай больница не находится в подконтрольных Унободу районах, он сумел выяснить, что я не оставил следов.

По большому счёту илшехиров обеспокоил только взлом компьютерного рулона, но и в нём не было ничего, что указывало бы на меня.

В этот же день, когда солнце уже закатилось за горизонт пустыни, а люди брели домой под взором синего гиганта Тенри, ко мне пришёл человек. Он проводил меня к палатке, где меня ждал Юк-Юк. В этот раз была другая палатка.

Когда я вошёл, Юк-Юк нервно наматывал круги. Его лицо было напряжено, а сам он сжимал пальцами и силой вытягивал волосы на голове. Казалось, что некая навязчивая идея не давала ему покоя. Увидев меня, гигант тут же подошёл.

— О, ты вернулся! Как, добыл лекарства?

— Да, Юк-Юк. Лекарства у меня.

— У-у, хорошо, — Юк-Юк встал справа от меня и размашистым движением положил руку мне на плечо, — я рад, что ты быстро с этим разобрался. Дай их мне.

— Прости, Юк-Юк, но ты говорил, что это личная просьба Алюмь-Ручки. Надеюсь, ты не для солидности мне это сказал. Лекарства я отдам только лично ему.

— Ну пожалуйста! — Юк-Юк с силой прижал меня к своей груди и даже навалился своим весом мне на плечо. От столь неожиданной реакции мне даже стало не по себе, словно девке, которую домогается пьяное чмо. — Алюмь-Ручка всё равно мне их отдаст, она и для меня их просила.

Она? Так лидер Спиртовых Воров — женщина?

— Хотя нет, прости, — внезапно рассудок гиганта прояснился, и Юк-Юк слез с меня, но руку с плеча не убрал. Он по-дружески похлопал пятёрней меня по груди, — ты прав. Я сказал, что это её просьба, ей и отдашь. Это правильно... Ты хороший человек, Соренген... И это хорошо.

В это же время кто-то резко отбросил ткань палатки у меня за спиной. Словно ветер в шатёр влетела низкая и худая женщина юношеского телосложения. Девушка была одета в шаровары и тесный топ, скрывающий грудь и шею, но оставляющий нагими плечи и живот. Поверх нескромного наряда лежала песчаная накидка до колен — наподобие тех красных накидок, которые носят илшехирские капитаны.

Резким шагом мелкая девушка поравнялась со мной и уставилась в моё лицо крупными рептильими глазами — на мгновение мне почудилось, будто хищный взгляд её походил на песочно-безжизненный взгляд аждахака.

— Так, ты и есть этот Соренген? — беглым взглядом за пару секунд Алюмь-Ручка осмотрела меня с ног до головы, словно какой-то тюк с зерном. — Пиздецки щуплый ты какой-то. — Алюмь-Ручка говорила с плохоскрываемой беспричинной злобой. Девушка всё тем же резким шагом ушла вглубь палатки, в сторону разгорячённого кальяна. — А ещё пиздецки наглый.

— Сестра, он не даёт мне лекарство! — по-ребячески нажаловался на меня Юк-Юк.

— Эй, ты, дай ему лекарство. Фьють! Нет, не Кюралат! Это моё. Гони ему Неврочист. Отлично, теперь обсудим-ка дело. Юк-Юк, свободен.

— Сестра, можешь мне волосы расчесать?

— Юк-Юк! — неожиданно тяжёлым голос надавила на братца мелкая женщина.

— Прошу! Они совсем уже в череп вросли. Я так долго терпел и не могу уже больше...

Юк-Юк вцепился в голову скрюченным пальцами, будто ему в кожу вместо волос навставляли гвозди. Алюмь-Ручка подбежала к брату, положила ладонь ему на спину и отвела в сторону, после чего заговорила с ним шёпотом. Всё тем же постоянным злобным голосом.

— Послушай, тут важный разговор, прими лекарство и пусть тебе волосы расчешет одна из девок.

— Не могу я их напрягать. Они работают. Да и как потом на меня смотреть будут, после такой просьбы...

— Боже мой, Юк-Юк, эти девки ради мужиков чё только, блять, не вытворяют! Волосы тебе почесать им вообще не запара будет. Так что прими Неврочист и иди давай.

Юк-Юк сдался под натиском сестры и покинул палатку. Алюмь-Ручка же забрала у меня сырец, вернулась к кальяну, сбросила «офицерскую» накидку и уселась в подушках. Лидерша на глаз отсыпала чуток Кюралата и забила навеской чашу кальяна.

— Сырец этот — классная штука. Мозги разгоняет люто! — Алюмь-Ручка пригубила мундштук и вдохнула так глубоко, что грудь её раздулась чуть ли не вдвое, а через топ проступили соски.

За шестнадцать лет я с какими только зверьми и гадами не бился. Но уже совсем отвык от общения с дегенератами, вроде этой парочки. Наблюдая за ребяческими выходками Юк-Юка и столь рьяной наркоманкой во главе преступной банды, я начинаю жалеть, что поддался уговорам Унобода.

— А мозги должны быть быстрыми, когда постоянно работаешь с долбоёбами. — выдохнув дым, продолжила Лидерша. — Ах да, Сор, ты не обращай на Юк-Юка внимания. Наша матушка, да размоет ей кости кислота, не очень его хотела. И то ли пока он в утробе был, пила воду из реки, то ли его уже поила этой водой. Так что он тогось, фьють! Немного с припизднецой! Итак, к делу! Ты меня выручил с лекарствами. А то чё-то мой Партнёр в городе начал забывать о своих обязанностях. Раз ты ограбил больницу по моей просьбе, будем считать, что проверку прошёл.

— Рад слышать.

— А ещё в прошлый разговор с моим братцем я была в той палатке, за ширмой. Было интересно, что ты за опездол. И скажу тебе, что ты пиздец наглый старикашка. Но! Если преуспеешь в работе, того и гляди, может это даже хорошо, что ты такой припизднутый.

— Теперь могу я спросить, что я буду делать? Чем вы вообще занимаетесь?

— О-о, много чем. Мы тут могучие люди — трудяги широкого профиля. Тебе кое-что подыщем. Ты говоришь, раньше долги выбивал? Может и теперь этим займёшься, а там дальше посмотрим, как дело ляжет. Твоё желание не убивать я постараюсь учесть. Но мы тут для себя мир вокруг меняем, Сор. — Алюмь-Ручка нагнулась и ткнула в мою сторону мундштуком. — так что, естественно, у нас будут враги, которых придётся удалять. Кто не рискует и не бросается в бой, тот до конца жизни горбатиться в цехах или мацает коровьи вымена во славу Ишикариев. Так что завязывай потихоньку с этим ребячеством. Изгнали и изгнали, но, если убивать хорошо, тут как с воровством — не пойман, не убийца. Понял?

— Хорошо. Я обдумаю Ваши слова как-нибудь на досуге.

— Славно. Тогда добро пожаловать в нашу организацию! — Лидерша разнуздано размахнулась руками, словно показывая огромную армию за спиной. — Спиртовые Воры или... как нас там илшехиры зовут? А, не важно!

Алюмь-Ручка вновь пригубила мундштук и вдохнула грудью веселящий дым, после чего зажала в зубах кончик и улыбнулась звериным оскалом:

— Надеюсь, наша совместная работа принесёт плоды нам обоим.