Полет

На небе трое: он, она и Бог.

— Ты звал нас?

— Да, хочу вас одарить. Кто первый?

— Я! — кричит Адам.

Она молчит.

— Ну хорошо, пусть первому тебе.

— А что это?

— Уменье пИсать стоя.

Адам от счастья замочил весь сад —

Кусты, цветы, деревья и зверей.

Он вывел имя женщины любимой

Струей мочи на синей водной глади,

И от его веселой и живой капели

Над Евой с Богом радуга взошла.

— Что со вторым подарком? — Ева грустно.

— Мозги хотел я подарить тебе. Но видишь, как всё обернулось, придется их ему отдать, иначе — ты сама ведь понимаешь — затопит или смоет Райский сад.

Она молчит. Согласна. Как всегда.

Ты куришь, щурясь. Неудачно пошутила.

И пИсать стоя как писАть.

Второй без первого как первый без второго.

Дары такие только в паре хороши.

Ты б суп сварила, что ли, и картошку. Котлет пожарила бы на обед.

И я молчу. И молча, соглашаюсь. Ребром Адама топаю на кухню.

Там ждут меня фасоль и чечевица, семь розовых кустов и кофе в зернах.

Но крестная моя уже купила и разлила подсолнечное масло.

И режет тыкву, мякоть извлекая, как умная радушная хозяйка.

Благодарение Богу, мы Его благоухание в спасаемых и в погибающих Его.

И если для одних мы запах смертоносный, то для других живительный на жизнь.

И я молчу. И молча, торжествую. И вывожу струей воды из крана:

Невидима. Свободна. Троекратно.

И примус старый на плите ревет.

И где-то мальчик маленький не спит и сказку просит о летящей тете и говорит мне: «Ну, снись, снись».