Двойная Вербовка — 3

Нужно будет как-нибудь хорошенько отблагодарить Бирке, ведь это благодаря ей я сошёлся с нелегальным торговцем мяса. Сначала он выручал меня тем, что оплачивал пойманную мной дичь. Теперь же, после того, что я узнал о Спиртовых Ворах, я подумал, а не ходит ли такой нелегал под ними. И торговец выручил меня во второй раз.

Я узнал, что он платит процент каким-то бугаям, которые гоняют от него всякое ворьё. Сойдясь с этими вышибалами, я убедил их, что мне требуется куда более хорошая работа чем охота. Они согласились передать мою просьбу кому надо. И в один из дней ко мне под вечер пришёл незнакомый человек и сказал, что меня ждут.

Встреча состоялась в палатке на севере Городка. Когда меня привели к жилищу, я сразу понял, что в нём проживает крупная семья — палатка была в полтора раза больше моей. Отдав караульным Ворам пистолет, который я прихватил на всякий случай, я вошёл в жилище.

В нос мне тут же ударили запахи скотины, мяса и уксуса, из-за которых практически незаметны оказались ароматы чечевичного супа и печёного батата. Внутри было несколько детей разных возрастов и одна старуха. Она общалась с гигантом, сидевшим на подушке за столом, края которого были завалены опустошёнными тарелками. В центре же стояло большое блюдо, в котором на зажаренной пите лежала нарезка из печённых копыт.

Скотиной пахло, скорее всего, от старухи, либо от пары взрослых детей, которые закончили работы в сельхозкомплексе раньше, чем заканчивают более дееспособные граждане. Пока старуха что-то обсуждала с гигантом с зачёсанными волосами, дети убирали стол после ужина.

Как я зашёл, гигант тотчас же поднялся с подушки и направился ко мне.

— Ох, приветствую, Вы пришли. Хорошо, что Вы пришли, Соренген, — титаническая ладонь сжала мою руку.

— Что ж, приятно познакомиться... — я смолк, ожидая, что собеседник представиться, однако он только смотрел на меня и молчал, замерев в одной позе. — Прости, но как тебя зовут?

— Меня все зовут Юк-Юк, и Вы зовите также.

Это не имя. Прозвище, должно быть.

— Садитесь, — продолжил Юк-Юк, — можете поесть, если хотите. Пускай наш разговор будет приятным.

Гигант уселся за стол у ширмы, которая отгораживала от общей комнаты кровать. Пока мы знакомились, старуха уже собрала детей и вывела их из палатки.

— Большая у Вас тут семейка, — сказал я, провожая детей взглядом.

— Ага. Только это не моя. Они так — просто принимают меня у себя.

Я сел за стол наискосок от Юк-Юка. Воцарилась тишина. Казалось, гигант не собирался начинать разговор. Он просто глядел на меня, а я смотрел на его крупное лицо с плотно сжатыми губищами и сведёнными кустистыми бровями и не мог понять, что меня в нём не устраивало. Его лицо казалось мне каким-то неправильным, кривым быть может. И не знаю, как описать... Будто две половинки лица Юк-Юка не были полностью симметричны. Хотя в чём конкретно проявлялась это асимметричность, я решительно не мог понять.

— Надеюсь, Вам передали послание от меня? — решил начать я.

— Да. Вы ищите работу, — Юк-Юк говорил сжёвано, будто сквозь зубы. Казалось, он и не мог иначе — наверное, какой-то речевой дефект.

— Так зачем Вы пришли? — спросил гигант.

— Да вот, вернулся я тут из изгнания, и что-то никак не задаётся моя жизнь в Кёньяке. Ничего своего после смерти деда не осталось, да и работы хорошей никак не сыщу.

— Тебе не нравится работа охотником?

— Охотником много не получишь.

— Хочешь сказать, мы мало платим за эту работу?

— Мне мало! — я улыбнулся. — Тут вот какое дело, Юк-Юк, чтобы ты правильно меня понял — я не хотел всё время зарабатывать охотой. Это было так, временно, пока я не получу торговую лицензию и не начну торговать своими знаниями. Такой был мой план возвращения в Кёньяк. Однако городу мои услуги оказались не нужны. Я помог Кёньяку с починкой насоса в Водоочистном Цехе, но про мою просьбу Ишикарии просто забыли. Вот я и подумал поискать альтернативу.

— И решил обратиться к нам.

— Верно. Не пойми неправильно, Юк-Юк, но я буду откровенным. Я не так молод, как ты. Бегать по пустыне за мясцом всяких гадов — этим я занимался шестнадцать лет! В Кёньяк я вернулся за человеческой жизнью. Двухэтажных палат в центре города мне явно больше не видать, но хотя бы свою жизнь в Городке я хочу устроить. Для этого я пришёл сюда. Я слышал, что в Городке есть организация, работая на которую можно заработать. К сожалению, я крайне смутно представляю, чем вы занимаетесь, потому не знаю, чем могу быть полезен. Но раз мне назначили встречу, видимо, у вас есть идейки на мой счёт.

Пока я говорил, Юк-Юк скрестил похожие на брёвна руки и отклонился чуть назад, к ширме. Когда я закончил говорить, он ещё посидел немного в этой позе, но после вновь наклонился ближе к столу.

— Да, таки есть. Но кое-что меня смущает. Понимаешь, люди к нам приходят разные. Кто-то проиграл люмки и идёт выплачивать долг. Кто-то помогает выбивать долги из других и тем уже показывает пользу. Все втягиваются в нашу работу постепенно, но никто не приходит к нам так прицельно...

— Так и я не простой человек, чтобы слепо идти на преступление из нужды и без понимания, зачем это мне надо. Большинство людей всегда были и будут ведомыми животными, плывущими туда, куда их тянет течение. Потому не удивительно, что большинство втягивается к вам постепенно. Но я понимаю, что мой задор может вызывать подозрение, потому могу начать и с чего-то простого. Те же долги я по молодости и будучи илшехиром выбивал.

Юк-Юк снова откинулся к ширме, после чего вновь наклонился ко столу и заговорил:

— Мы... я думаю, если принять всё о тебе... думаю лучше дать тебе проверку.

— Проверку так проверку! Не буду против, если это снимет все вопросы.

— Да... думаю, снимет. Есть один человек, который мешает. И будет хорошо, если его убрать. Навсегда. Куда-нибудь в пустыню...

— Исключено! — невольный выкрик вырвался у меня из горла.

Юк-Юк тут же схватился руками за голову и плотно закрыл глаза.

— Потише... — тихо взмолил гигант.

— Прости. Просто меня из города в своё время попёрли как раз за убийство. Моя ошибка, что не обмолвился об этом раньше — я ничего против таких дел не имею, но не моими руками. Отрезать пальцы, сломать пару костей — да, но убивать я не стану. Потому прошу дать мне другое дело.

Выкрутился. Я уже было начал корить себя за то, что так нагло отказался от задания, но на деле так даже лучше. Будучи убийцей, я не смогу проникнуть вглубь организации, зато всегда буду ходить с мишенью на спине. Потому что убийце рано или поздно могут дать такой заказ, после которого устранять будут уже его. Жаль только не узнал, кого они решили пришить. Но теперь уже поздно.

Когда Юк-Юк отпустил голову, он вновь отодвинулся к ширме. В третий раз уже — явно неспроста. Должно быть, там кто-то есть, чьи приказы он и слушает.

— Тогда могу дать другое задание. — заговорил гигант. — Тоже важное. Требуется выкрасть парочку лекарств.

— Это... необычная просьба. Такого я не ожидал. Большую партию?

— Нет-нет. Лучше побольше, но сколько унесёшь, столько и неси. Главное выкрасть оба лекарства. Это Неврочист и сырцовый Кюралат.

Неврочист лекарство простое. Им лечат неврологические последствия отравления тяжёлыми металлами. Достать его будет несложно. Второе лекарство уже другое дело. Кюралатом в прежние времена часто пользовались, чтобы повышать работоспособность граждан в суровые времена. Это психоактивное вещество. Не самое мощное, но в критических случаях может помочь. К сожалению, сам Кюралат долго не хранится, потому намешивают его незадолго до приёма. А вот его сырец — дело другое. Сырцовый кюралат хранится долго, но это уже очень мощная наркотическая дрянь. Где попало её не хранят.

— С сырцом будет непросто. Если я правильно помню, сам Кюралат намешивают прямо в больнице, так что сырец есть только там.

— Как знать, — отрешённо вздохнул Юк-Юк. — Сам решай, правильно ты помнишь или нет.

— Хм-м-м, отлично. Сделаю.

— И ещё, Сор. Ты должен знать. Это задание не просто моя прихоть. Это личная просьба от Алюмь-Ручки. Хочешь работу, лучше не плошай.

 

Ещё до моего изгнания довелось мне поработать над одним забавным дельцем. В сельхозкомплексе тогда долго не появлялся один работник, и мне надо было его найти. Заурядная, казалось бы, работа. Куда может пропасть обычный землекоп? Зарубили его ночью и выбросили в пустыне? Или допился до комы с друзьями, и те, чтоб не накликать беду, решили сплавить жмура по реке? Нет, всё оказалось интереснее.

Я нашёл его в Цехе Металлистов. Оказалось, что всё время он проводил на оружейном производстве. Землекоп как-то умудрился раздобыть спецовку и просто ходил по Цеху да поглядывал на чужую работу. Как он признавался позже, никакого умысла у него не было. Ему просто нравилось смотреть на искорки и работу с металлом. Деффектнулся он, видать. Ум за разум заехал, вот и занимался подобной херотой.

Я вспомнил эту историю, пока изучал больницу в центре города. Когда я осматривал местность, голова уже варила, как надо действовать. А этот случай — он научил меня простой истине. Прижиться и не вызывать подозрения можно где угодно — это вопрос маскировки.

В холле больницы я выждал, когда какой-нибудь въедливый посетитель отвлечёт на себя администраторов. Дождавшись нужного момента, я проскользнул за дверь в рабочие коридоры, и тут же спрятался в мужском туалете в одной из кабинок. В уборной стоял стойкий тухлый запах. С улицы то и дело доносились выкрики, рабочая перебранка и шум мешалок. Как я выяснил ранее, одна внешняя стена больницы давно требовала ремонта. И ближайшие несколько дней будут вестись восстановительные работы. Из-за них с этой стороны здания стоял чудовищный шум.

Через некоторое время я увидел через зазор под дверцей кабинки, как в туалет вошёл медбрат. Он тут же направился в соседнюю кабинку. Я намотал тюрбан на лицо и аккуратно выглянул, чтобы оценить комплекцию мужчины. И увидев человека схожего со мной телосложения, немедленно вылетел из засады.

В ту же секунду я набросился на медбрата, как ядовитый скорпион бросается на оголённую кожу. Я обхватил шею мужчины и сжал её со всей силы. От неожиданности медбрат забрыкался. Его нога ударилась о крышку унитаза. Крышка слетела, а я чуть не грохнулся со своей жертвой, но всё же устоял. Медбрат продолжал брыкаться, но мне уже не составляло труда его держать. Хоть мы и были схожей комплекции, во мне было заметно больше силы.

Вскоре медбрат размяк в моём захвате, и я затащил его в туалетную кабинку. Мой план начался. Если болезный землекоп семнадцать лет назад смог притвориться Металлистом, то чем я хуже? Я раздел медбрата и нацепил его халат, спрятав под ним нательную сумку с ручным компьютером и кастетом, который смог протащить через охрану в город. Тканевую шапочку я надвинул на лоб, а марлевую маску натянул до самых глаз — я постарался как можно сильнее скрыть своё лицо. После я стянул с медбрата футболку и разорвал её на части. Одной полосой ткани я примотал его к унитазу, а вторую использовал как кляп. Теперь он не сможет сбежать отсюда сам. А другие его не найдут, так как кляп и шум стройки заглушат любой его крик.

 

Пройдясь по этажу, я нашёл лестницу в подвал. Спустился вниз и обнаружил небольшое помещение с юным илшехиром и запертой дверью. В подвале больницы хранят наиболее опасные и ценные лекарства. Так что стоило ожидать, что не получиться просто взять и вынести Кюралат в халате.

Пока илшехирский пацан точил лясы за столиком в углу и что-то малевал на бумажке, я подошёл к запертой металлической двери, сбоку от которой висел фамильный лист. То был список врачей с доступом к лекарствам второй и третьей категорий. У каждого из них был ключ от металлической двери. Я сразу же решил запомнить одного конкретного человека — доктора Печена.

Доктор Печен был неврологом. А нужные мне препараты как раз относились к неврологическим и психоактивным веществам. Так что, если за дверью они хранились в отдельных сейфах, было бы неплохо иметь на руках нужные ключи. Осталось только их свистнуть.

Но не только потому доктор Печен был для меня удобной жертвой. Дело в том, что неврологические заболевания разной тяжести являются весьма распространённой проблемой послевоенного мира. Приходящие с востока тучи частенько приносят с собой едкие осадки, а кислоты в свою очередь вымывают из почв и горных пород тяжёлые металлы. Именно они, а не повышенная кислотность, являются настоящей опасностью Огненной реки. Кожа и слизистые всегда могут худо-бедно зарасти после кислот. А вот осевшие в организме металлы порой уже ничто не сможет вывести.

Засилие неврологических пациентов у доктора Печена даёт мне неоспоримое преимущество. В толпе людей всегда можно найти хотя бы одного, с которым можно договориться на авантюру. И, проводя осмотр в неврологических палатах, я нашёл договороспособного человека.

— Эй! Вы жеж ужеж смотрели тут!

Пацан лет двенадцати крикнул мне с койки, когда я взял справочный лист с подножия кровати. Передо мной лежал непропорционально худой мальчик. Его рёбра проглядывались через кожу, а сама кожа была покрыта оранжевыми пятнами и кое-где крошилась, как яичная скорлупа. К его руке тянулась трубка от пакета с раствором ЭДТА.

— Наверное, это был кто-то другой. Я просто обход совершаю, не обращай внимания.

— Да вы ужеж пятый за сегодня! Отстаньте от меня! Смейтесь над кем-нибудь другим.

— И в мыслях не было. Местные врачи тебя задирают?

— А... у-угу... — после моих слов мальчик смущённо смолк. Понял, видать, что зазря напал.

— И за что задирают?

— Будто ты не знаешь...

— Если б знал, не спрашивал. Тебя как зовут?

— Там на листке написано, на подножии кровати.

— Мало ли что там написано, я же познакомиться хочу, — я сел на край койки и протянул мальчику руку, — как мужчина с мужчиной. Меня зовут Кальтеп.

— Я Пружинка, — мальчик пожал мою руку.

— Кажется, там было другое имя, — я кивнул на медицинский лист.

— Это неважно, зовут меня Пружинкой.

— Отчего так? Прыгаешь высоко?

— Не, в комплексе на спор однажды прокатился на корове. Стоя. Когда я залез, корова испугалась и побежала. Но я не упал, а продолжил стоять! Чтоб держать равновесие, я то сжимался, то разжимался — вот с тех пор я Пружинка.

— Я смотрю, ты тот ещё затейник. Очень приятно, Пружинка, будем знакомы. Так чего тебя местные врачи задирают? Говори честно, смеяться не буду.

Пацан посидел некоторое время в нерешительности ответить, а затем выпалил:

— Я поплавал в реке... на спор...

Я непроизвольно засмеялся.

— Ты соврал! Ты же обещал, что не будешь ржать!

— Прости-прости, просто... Ха-ха, чем ты думал? В Огненной реке не просто так запрещено купаться. Ты ведь так до старости не доживёшь.

Пружинка только посмотрел на меня исподлобья.

— Хорошо-хорошо, не смеюсь. Победил хоть? В споре.

— Угу.

— Ты прям плавал?

— Нет. Я не умею. Я просто в воде постоял минуту. А потом вот сюды слёг.

— Понимаю. Плавать очень тяжело. Хотя раньше все люди, вроде как, умели.

— А ты откуда это знаешь?

— О, я видел старые фотографии на разных довоенных устройствах. До Войны люди какую только дрябедень не фоткали. Много у разных людей было и морских фоток.

— Ты путешественник?

— Нет, больше нет. Да и никогда не был, честно говоря. Хотя и пришлось немного попутешествовать.

— А ты плавал когда-нибудь?

— Дай-ка подумать... Да-а, было дело. Это было далеко на западе, у подножия хребта, который окружал кипящую гору. Кажется, это было лет десять назад? Если память не врёт. В один день я вышел на охоту и впервые встретился с чудищем, которого однажды видел на снимках.

— По-моему, ты не с того конца начал.

— Я даю тебе контекст, чтобы потом ты не задавал вопросов, что случилось и как я чуть не утонул под землёй.

— Как это можно утонуть под землёй?

А вот! Потерпи немного и узнаешь. Это занимательная история. Так о чём я? Ах, да. Чудовище. Я знал, что Пустыня пожирает всё великое, а потому не ожидал встретить такое могучее чудовище. Я думал, они вымерли после Войны...

— Так что ты встретил? Ну не тяни! — взмолил ребёнок, когда я сделал длинную паузу. Его впалые глаза расширились, и Пружинка следил за моим рассказом, не моргая.

— Я встретил разъярённого гиганта. На меня напал двуногий змей аждахак! Он был величиной с дом, но, хочешь верь, хочешь нет, сумел подкрасться ко мне абсолютно бесшумно.

— Что-то у тебя не сходится. Если он здоровый, как дом, как ты мог его не заметить? Корова и та не подкрадётся даже к слепому, а она гораздо меньше дома!

— Я ж говорю, хочешь верь, хочешь нет. Но это чистая правда. И я не обижусь, если ты не поверишь мне. И я бы не поверил, если б не оказался в той ситуации сам. Тогда, ещё бы миг, и мне было бы поздно даже пугаться! Я заметил его совершенно случайно. Почуял кожей, как смерть разинула пасть над моей головой.

— И как ты спасся?

— Я побежал. Мужчине стыдно бежать — так скажет тебе любой мужчина. Но знай, что так говорят только те, кто никогда не видел рогатого аждахака. Я бежал без оглядки меж скал и валунов, а подо мной прыгала земля! И я слышал только шипящие фырканье у себя за спиной! Фыыыр! Фыыыр!

— Он был быстрый? — Пружинка вцепился тонкими пальцами в одеяло.

— Очень быстрый! Встреть я его в поле, уже не был бы здесь! Но он был здоровым, а я мелким и юрким. Я петлял, вился, как змея, не давал ему набрать скорость. И вскоре увидел — пещера! Я спасся от змея под сводами горных пород.

Я сделал долгую паузу, а мальчик сидел и не двигался. Он втянул голову в плечи, а уши его были красны — он хватал каждое моё слово.

— Ха-ха! ты так заворожённо слушаешь, что, видать, забыл, к чему я это начал.

— Угу, — растерянно ответил мальчик.

— Я знал, что тебе понравится. Детям твоего возраста нравятся такие истории. Ты спросил у меня, плавал ли я. В тот день я надолго ушёл вглубь пещер, чтобы забыть о той погоне. И я нашёл подземное озеро. В нём я и искупался. И попытался поплавать. К сожалению, у меня не вышло, и я чуть не утонул. Плавать действительно тяжело.

— А что случилось с аждахаком? Он не стал тебя ждать у выхода?

— Не стал. Я слишком мелкая для него добыча, что меня выжидать. Должно быть, он ушёл искать другую жертву. Так что я беспрепятственно вышел из пещер. А потом и вовсе заболел — плавать в стоячих водах оказалось крайне плохой затеей. К сожалению, во всём мире практически не осталось водоёмов, в которых можно было б искупаться...

— Кроме цистерны под Озером! — усмехнулся Пружинка.

— Ха! Действительно. Ладно, было весело вспомнить старые деньки, но дела-дела.

— Стой, не уходи! Расскажи ещё что-нибудь. Я тут уже третий день лежу, тут скучно!

— Прости, но не могу. Но я могу развлечь кое-чем ещё такого затейника, как ты.

— Видишь ли, — я перешёл на шёпот, — мне надо, чтобы ты отвлёк врача. Справишься?

— А зачем это?

— Просто надо. Забавы ради. Или трусишь?

— Я не трушу!

— Так отвлечёшь? Помоги мне, и я угощу тебя, чем захочешь, когда ты выпишешься. А заодно ещё что-нибудь расскажу. У меня историй много.

— А кого надо отвлечь? И как? Мне нельзя покидать палату.

— А тебе и не надо, я сам его к тебе отправлю. Тебе нужно только задержать его. Притворись, что у тебя осложнения из-за отравления.

— Но он же врач. Он поймёт, что я его обманываю.

— Когда поймёт, скажи ему, что тебе было скучно и начни жаловаться на медбратьев, которые тебя задирают. Как и сказал, угощу тебя потом, чем пожелаешь. По рукам?

Пружинка пожал мою ладонь.

— По рукам!