Конкретная поэзия
Из нашей ванной странно пахнет. Чем-то. Осенняя заоконность. Бр. Окна сгорают. Окошки. Окошечки. Вне их коты. Им не холодно, они своими лапками даже могут бегать. По снегу. Есть ещё животные — птицы, их в клетки садят. И всю жизнь животное клетает, смрадует взор окружающих. Он вот сейчас спал — оделся, очнулся. От крика очнулся. А иначе — свалка спалка осень и холодный лень. Священствуя повседневностью, не в бреду яркой вспышки, в мягкой лени теряешь себя. Там подоконные прохожие, они в магазины идут, скупают крадукты, чтобы было чего есть. Об него жена вчера прошла, теперь один. А оная есть холодная, жадная, с глазьями пустыми, да ещё раз — ПУСТЫМИ. А сердце стучит всё так же. Бездомно ему, одиноко на справедливом морозце продавать звенящие апельсины, гранаты, лимоны. А тому стыдно, ай как она без одарка вся останется. Послевкусие полей, обожжённые жнивьём пятки, мокрые колени в каменистой листве, горячие щеки на тёрпком морозе, размякшие в водополье пальцы — победобесие полей, обожаемые стернёй пятки, мокрые колени в гнилоустой листве, горящие щеки, измороженные изморозью, раскисшие пальцы на половодье — послевкусобесие полевородное, жнивостернями стопобобжигаемость, коленомокрость гнилокаменнолиственности, горгорячещекость тёрпкоизморозроженности, пальцераскисаемость полеводополья — послвородобесие полеевкусоное, жнивбобжинями стопоостергаемость, колеокамерость гнилномокннолиственности, горгкоизмщекость тёрпорячеорозроженности, пальводопкисаемость полецерасолья. Так каждый год меняется. Да что-то в этот раз. Что-то в тот. Остаётся жать, пока кожура скорлупой не станет. Он в ней раствориться хочет, а тот её как дополнение храпит. Дымящийся люк раскаленных идей. Пепельная пыль пережеваных ногами улиц. Да там же Валентин Михайлович... Как умер? Не быть того не может. Странно, странные дни, ничего не вскажешь. А бремя летит своими секундными годами, что для ребрёнка год, то для старвека день. Морозец на улице — да каждый в перчатках, вареж-ках. Очень желается громко поздравить человека с рождением наследника. Ох как по следам его следить своими будет. Хочется и быть с кем-то грядом, поливать из разбитой лампочки, взращивать его на подоконнике. Хочется стать их подлокотником. Он вот дыру ищет — потрогать хочет. Да как крикнут. ОНА ВОН сколько накопила, нажила, а ты так и останешься продавщиться всю жизнь. Ванной комнаты ремонт. Абсолютная дегенеративность внутри, ляжем почистимся? Я два огонька внутри окна вижу. Окнакотился он на меня и всю ночь спать не могла под бесом его тела, вдаль глядела. У них окошка вчера окотилась, словно многоточие. Весь победоносный — по поездам, трамваям, до-до-домой возвращается. Потом в домъ вносит возвращаетсу и уходит. В тонкий мир с головой. И ух, как хочется, чтобы срастись с ними всецело. Спастись ими. И, не приняв дарений, остаться. Это моим никогдаром будет. Я и в магазин схожу, я все грядки засажу, поверьте. Я и поссорюсь, улыбнулюсь. Вы меня не распекайте, уберу за собой. И громко не будет и мёртвенной тишины. Но ни свиста, ни рёва, ни остатсы, ни возвращатсы, ни мышей, ни шалашей, ни дворцов, ни молодцов, а лишь вечный долг... Буреть в холодной одиночке.