Озябшее

Когда небрежными мазками ложатся сумерки в проулки,

и дни спешащими шагами бегут по изморози гулкой,

когда, примолкли и продрогли, тоскуют птицы утром сонным,

и чертит первый иероглиф зима в квадратике оконном,

пароля, пестуя, межуя в пространстве островки вайфая,

и жить не хочет по феншую уже кофейня угловая,

где вечному адаму с евой плод не запретен и не сладок

/пока еще не гроздья гнева — уже не гроздья винограда/,

когда стеклянными ночами прозрачный воздух полон дрожи,

холодный свет звезды случайной напомнит, память растревожив,

как было легковесно слово, как было легковерно сердце,

что невозможно отогреться у пламени огня чужого.