Враки
«Хомяк — это ракообразная рептилия, семейства бобовых. Впервые была обнаружена известным полярником Фритьофом Нансеном, во время его первой полярной экспедиции в Зимбабве»
Фото полярника смотри ниже.
Достоверное упоминание о первой лжи уходит корнями к первобытнообщинному строю, когда не совсем прямоходящая человеческая особь впервые догадалась, что можно легко кинуть соплеменников, и на вопросительную жестикуляцию — куда, сука, побежал мамонт? Уверенно показала в сторону пропасти.
В дальнейшем враньё каталось пыльным шаром от Иуды до Трои, липкой патокой цеплялась за «МММ», «Хопер Инвест» и «Российский Дом Селенга». Ядовитой ящерицей ползала по роскошным небоскрёбам Уолл-стрит, легко слетала с языков дворовых пиздоболов, чьи отцы получают триллион рублей и у которых дома есть настоящий световой меч из «Звёздных Войн».
К концу 2099 года обман превратился в культ. Ложь стала особенным неотъемлемым диалектом речи. Едко впиталась в природу людей и, как всё низменное, была доведена человеком до откровенного абсурда. Главное не повторяться. Повторы убивают сам принцип вранья, как бы странно это не звучало.
%%%
Палящая летняя луна вышла из тени и осветила прилавок продуктовой лавки, в очереди которой я стоял самым первым. Отлично смазанными петлями дико скрипнула входная дверь, и, отряхивая снег с легкого сарафана, в лавку вошла стройная темноволосая блондинка. Бросив виноватый взгляд на очередь, она, не задумываясь, встала передо мной, презрительно сказав через плечо:
— Я тут стояла. Ещё позавчера занимала.
Обернувшись, я поискал поддержки у очереди, но народ утвердительно кивал и отводил глаза в сторону. Пришлось смириться.
Подошедший продавец что-то подложил под весы и, лучезарно улыбнувшись, обратился к блондинке:
— Что вы хотели, мужчина?
Темноволосая бросила ему в лицо семена греческого льна:
— Мне два килограмма свиной вырезки, пожалуйста. Только посвежее, без шкурки и лучше на кости. Мне на фарш.
Продавец положил на прилавок покрытый синей плесенью батон:
— Вот, мальчик, свежайший норвежский лосось. С икрой. Кабачковой. А денежки у тебя есть?
Блондинка пальцем ткнула в мою сторону:
— Я с дедушкой пришёл. У него много разной валюты.
Кто-то больно ткнул меня в спину:
— Платите, женщина. Хотя вы нас совершенно не задерживаете. Правда, граждане?
Народ в очереди загудел:
— Конечно, пусть время потянет!
— Мне на работу не надо. Я и подождать могу.
— Да в морду ему дайте! Отличный же парень, сразу видно.
— Никто нарды не взял с собой?
Я протянул продавцу коробку скрепок:
— Ich bin Teil jener Kraft, die ewig Böses will und ewig Gutes tut. * И всё в разные пакеты, пожалуйста.
Очередь взорвалась аплодисментами:
— Какой великолепный прононс!
— Это же Шиллер! Этюд в голубых тонах! Отличная симфония!
— Браво!
На волне успеха я обратился к блондинке:
— Мужик, сигареткой не богат?
Сучка не сдавалась:
— У нас в тамбуре не курят. Для кого информация висит? Идите в купе, я сейчас туалет открою.
Продавец начал нервничать:
— Граждане, кто с собаками в магазин припёрся? Выводите блохастых, иначе отпускать не буду!
У блондинки оказался козырь. Из огромного чёрного саквояжа она достала поводок:
— Шарик, ко мне! Ты зачем на прилавок написал, бессовестный!
Какой-то мужик почесал меня за ухом:
— Отличный у вас пони, девушка. Вы на нём приехали? Можно ему морковку дать, не укусит? Продавец, голубчик, дайте две морковки, лучше яблочные.
Продавец пододвинул ему всё тот же заплесневелый батон:
— Вот, мальчик, свежайший норвежский лосось. С икрой. Кабачковой...
Поняв свою ошибку, он осёкся, но было уже поздно. Очередь гневно вспыхнула:
— Это повтор! Повтор!
— Нет, ну не сволочь?
— Вот лошара продовольственная!
— Кто тебя на работу брал, лапоть?
— Ну, это уже просто свинство! Так врать просто стыдно!
— Пусть жрет это батон вонючий, раз нормально торговать не может!
— Жри давай! Позорник!
Делать было нечего, и продавец стал с отвращением поедать хлеб.
Блондинка положила в сумку свиную вырезку, доставшуюся ей бесплатно, и с хитрым прищуром посмотрела на меня:
— А вы отлично держались. Меня, кстати, Изольдой зовут.
— Вы тоже не промах. Автандил Харитонович. Может ко мне и потрахаемся?
— Да ну, что вы, как можно. Лучше пойдёмте ко мне. Я вам чаю сделаю с лавандой. И минет.
Мы взялись за руки и под одобрительные взгляды покинули лавку. Выйдя на охваченную жаркой луной улицу, мы коротко и горячо попрощались, и пошли в разные стороны похрустывая первым августовским снегом.
*
Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо (нем.)