Мы поедем, мы помчимся...

Изольда Тихоновна бежала по шпалам, пытаясь догнать уходящий поезд. Бежала она, нечеловеческими усилиями удерживая на ногах розовые шлепанцы, надетые на шерстяные носки. Левой рукой она усмиряла развевающиеся полы халата, а правой поправляла куртку с Микки-Маусом на спине. Во рту она мертвой хваткой держала чебурек, из которого на высокую грудь Изольды Тихоновны капал бульон.

Эту удивительную картину наблюдал обходчик путей Ермил.

- Богиня гондурасская! - как заклинание пробормотал он.

А Изольда Тихоновна все бежала. И только когда с левой ноги окончательно соскочил шлепанец, она остановилась. Две крупные снежинки упали ей на нос.

-Ааааапчхи, - вырвалось из Изольды Тихоновны вместе с надоевшим чебуреком.

- Будьте здоровы!

Она огляделась и увидела Ермила.

- Ты кто?

- Ермил, - ответил Ермил, подбирая улетевший шлепанец, – в-вы от поезда отстали?

- А что, незаметно?

- Ооочень заметно.

- Так. Где тут у вас этот, - тяжело дыша, произнесла Изольда Тихоновна, - ну... телефон.

Ермил достал из кармана обмотанную красной изолентой маленькую кнопочную Nokia.

- По нему можно звонить?

- Мможно... Только цифры на ощупь набирать надо. Они заклеены.

- Господи! За что мне это? Встретила Новый год – называется.

- Еще три часа, - пролепетал Ермил, посмотрев на часы.

Из кармана Ермила послышался глухой телефонный звонок. 

- Ой, - вздрогнул Ермил.

- Кретин, что за препятствие на путях? - кричал мужской голос в трубку.

- Василий Петрович, это не препятствие, это, - он закрыл трубку рукой, - вас как зовут?

- Изольда Тихоновна.

- Это Изольда Тихоновна.

- Какая, к черту, Тихоновна? Вас сейчас товарняк снесет. 

Не думая ни секунды, Ермил обнял женщину и дернулся вместе с ней влево. Фигура, состоявшая на 70 процентов из женского тела и на 30 - из мужского, кубарем покатилась с горки.

Изольда Тихоновна очнулась от запаха лука. На ней лежал Ермил и дышал в лицо. Смахнув его как надоевшего комара, она машинально понюхала свой рукав. Он почему-то пах вьетнамской «Звёздочкой».

Ермил уже встал на ноги и тянул даме руку. Но дама вдруг разрыдалась.

- Что с вами? Вам, наверное, холодно? – испугался Ермил, снимая телогрейку.

- От поезда я отстала, забыл?! - всхлипнула Изольда Тихоновна, сидя в сугробе.

- Как так забыл? - виновато ответил Ермил.

- У меня в купе Кузя, - выла женщина.

- Муж, что ль?

- Сдался мне этот муж! 

- Сын, внук?

- Хомячооок…

- Господи! - выдохнул Ермил и достал телефон. - Номер поезда, вагон и купе!

- 113-й, 6 вагон, 4 купе, - отрапортавала Изольда, пока Ермил набирал чей-то номер. 

-  Кать, - вдруг заорал Ермил в трубку, - тут такое дело. Должен поезд приехать 113-й. Женщина от него отстала. Хочет вернуть вещи и Кузю. Это не кошка. Это хомяк. Дико породистый. Четыре языка знает. А мы приедем часа через полтора и заберем.

Изольда Тихоновна впервые улыбнулась.

- А только что плакала! Это дочка моя. В Верхних Люльках живёт. Поезд там скоро будет.

- И как же мы там окажемся через полтора часа?

- На личном транспорте, дрезине! - Ермил кивнул вперёд, где на технических путях стояла странная железная конструкция. - Часа три никакие поезда в нашу сторону все равно не пойдут. 

- Дожила, - буркнула Изольда Тихоновна.

- Так… Вы совсем того. Еще дубу дадите. Может переночуете у меня в бытовке? А к вашему Кузе поедем завтра?

- Нет! Он без меня умрет.

- А вы куда ехали-то?

- Не куда, а откуда…

- Откуда?

- Из дома. Хотела с Кузей в поезде Новый год встретить. Хоть какие-то люди.

Глаза Ермила увлажнились.

- Стойте тут! – взял он себя в руки и умчался в сторону маленького домика метрах в ста от путей.

Вернулся Ермил с телогрейкой, тренировочными штанами, парой носков, варежками и высокими резиновыми сапогами.

- Одевайтесь!

Через десять минут парочка двинулась на дрезине в абсолютнейшую ночь. Эти двое были похожи на народную игрушку: мужик и медведь, которые, стоя друг напротив друга, по очереди, бьют кувалдой по бруску.

Дорогу им подсвечивала идеально круглая Луна. Где-то далеко угугукал филин.

- Миииленький ты мой, - вдруг затянула Изольда Тихоновна, - возьмиии меня с собоой. Там, в краю далеком, буду тебе я женой, - пела она фальшиво, но с душой.

- Милая моя, - вторил ей Ермил, - взял бы я тебяяяа… Там в краю далеком есть у меня жена.

- Правда? – неожиданно серьезно спросила Изольда Тихоновна.

- Да нет, - засмеялся Ермил.

Ехали они, пугая песнями птиц и зверей. Самым нервным оказался лось, который кинулся под колеса дрезины с глазами, полными ужаса, в тот момент, когда Изольда и Ермил, угугукая, изображали оленей из песни «Увезу тебя я в тундру».

В здание вокзала станции Верхние Люльки Изольда Тихоновна и Ермил влетели за минуту до боя курантов. Ни о чем не подозревающий Кузя сопел в своей клетке на руках у Кати.

- Золотко мое, - расчувствовалась Изольда Тихонова и почему-то поцеловала Ермила в губы.

- С Новым годом! – произнёс громкоговоритель.

- С Новым счастьем! - шепнул на ушко Изольде Тихоновне Ермил и достал из пакета ее розовые шлепанцы.

Следующий Новый год Изольда Тихоновна также встретила вместе с Ермилом и Кузей. А потом Кузя приказал долго жить. И у Изольды Тихоновны остался один Ермил.