полынь

— Доминируешь?..

Вопросительная интонация растворилась в необязательности ответа, соединив чувство осведомленности с инерцией покаяния. Так признают изначальное лидерство, не требующее расстановки сил после каждого шага. Отношения редко повторяют рисунок слов, но когда это происходит, реал начинает выгибаться ласковой черной пантерой, уступая место обратной стороне Луны. Раху это иллюзия, правда осталась с Лилит. И там еще можно было встретить настоящее: поступок, слово, чувство.

Их брак можно было считать договорняком. Так раньше выдавали барственных фавориток, чтобы прикрыть прошлое, не всегда вписывающееся в регламент социума. Секретарша это не профессия, уровень харизмы, способность стать Сциллой и Харибдой на пороге доступа к властному телу. Эту роль Ника исполняла грациозно и почти безукоризненно. На последней работе для инициации своего лидерства ей даже не пришлось проходить обычный алгоритм, когда роль покупается не профессионализмом, а гендером. 

Разоблачаться в доме до уровня кухарки маленького государства ей было лень, хотя она умела сочетать инфантильную покладистость с кошачьей интуицией, предчувствуя все подводные токи настроений и даже поступков своего мужа. Кидок вопроса прозвучал после сомнения о необходимости новогодних подарков, все чаще напоминающих поминальные полотенца. Обсуждение сумм в погашение незримых долгов родственных связей вяло перешло в небольшой конфликт, окончившийся злобными искрами осуждающего взгляда. Обычно споры даже не начинались. Но в этот раз каблук сломался и Глеб, почуяв мейнстрим свободы, не удержался от риторики странного слова, напоминающего минера, которому предложили закончить начатое.

Подчиняться стихии иногда было приятно, но последнее время командный холодок всё чаще сдавал фальшивые карты предположений: чем вызвано такое желание свободы. Усталость признания по умолчанию кого-то верховным жрецом накапливается постепенно. Погашенные конфликты, публичные унижения, скрытые желания, опускаясь в кухню подсознания, не связавшись со словами резонанса, варятся в долгом котле не очень аппетитного блюда. Но однажды, откуда то из детства пробивается драйв побега от диктата, компилируя непригодное варево до состояния пустоты и равнодушия. Прошлое аннигилирует будущее, ставшее чужим настоящим. 

Ника бросила на мужа снисходительный взгляд необратимого победителя и пошла в спальню. Она знала, что завтра все вольется в русло ее желания и следа от странного слова не останется, даже если оно снова прозвучит. В комнате пахло ароматической свечой, которую она зажигала перед сном на пару часов, чтобы почистить ауру ложа. Туман манго с элементами экзотики настраивал на волну принятия себя такой, какая уродилась. Меньше всего Ника боялась потерять это ощущение, почти выдрессированное рефлекторно пойманными со стороны взглядами, рефракцией интонаций собеседников, признающих силу слабого. Свеча почему-то не горела, хотя, Ника ее не гасила. Окно было закрыто, ветер пробраться не мог. Она откинула покрывало и горгоний взгляд впился в искусственную зелень на подушке. Маленькая сувенирная ёлочка с серебристым опылением по краям пирамиды на белом фоне напоминала следы зеленки на сбитом колене. Именно этим сочетанием зеленого и серебристого. 

Недавно она упала на пороге. Мышечная память почему-то подвела, и показалось, что он стал выше, а привычка, выработанная годами — так лавируешь по знакомым комнатам в темноте, минуя углы, неровности и мебельные ребра, не сработала. Колено долго кровило и не заживало. Пока не купила мазь с ионами серебра. А теперь эта ёлка...

Ненадолго Ника отвлеклась на окно и вздрогнула от отражения. Там была сгорбленная сжатая фигура мало знакомой ей женщины. Она дернула тюль нервно и скоро, чтобы сменить картинку. Гардина упала, потянув за собой связку латунных колец и больно ударила по пальцам. Она перевела взгляд на подушку, откинула одеяло и обомлела. Потерянный две недели назад айфон лежал в центре кровати. Его поверхность покрывала инкрустация, напоминающая паутину. Битое стекло не воспринималось чем-то зловещим. Глупая народная присказка про «бьётся на счастье», сгладив углы сознания, запустила поток в менее прозаическом формате. 

Её не пугало то, что потерю она спутала с кражей. Было неприятно от ощущения, напоминающего первые медосмотры, когда тебя щупают чужие холодные руки, задавая не менее дискомфортные вопросы. Погас свет. С кухни послышался звук текущей воды. Через минуту его сменил мажор бьющейся посуды. 

«Доминирую, — подумала Ника, открывая фрамугу. — Дурак, чтобы ты выжил, нужна не Ева, Лилит». Ёлочка полетела вниз и утонула в сугробе. Весной ее найдет дворник или чей-то ребёнок, который ничего не знает про Новый Год, похожий на поминки себя, в окружении таких же уставших от времени родственников, друзей или просто знакомых. Ника вспомнила самую новогоднюю мелодию и глупые улыбки призраков из «Голубых огоньков», радующихся песни о смерти. 

С новым годом.
Пусть у всех нас будут наши надежды и
желание попробовать.
Если у нас ничего не получится,
Мы с таким же успехом можем лечь и умереть,
Ты и я*

На кухне было тихо и темно. Лазер сигареты тлел в пепельнице и почему-то пахло полынью.

-------------------------------
* подстрочник текста песни ABBA «Happy new year» (Б. Андерсон, 1980).