Офис (18+)

«Конец зимы. Те времена, когда ещё полыхало…»

 

9.30. 

Переговорная

 

— И я сразу после практики попала на финский комбинат. В большей степени на должность позарилась, плюс они давали неплохие гарантии. В то время выбор был очевиден. Заграница, престиж, частые перелёты. Там проработала два года, но не фунт изюма оказалось, и финансово они скуповаты. Да и, сами понимаете, хочется двигаться дальше, качественно развиваться.

Начальник отдела кадров Валентина Андреевна вопросительно посмотрела на директора:

— Сергей Леонидович, что скажете?

Шеф отвлёкся от экрана и положил смартфон.

— Помимо того, что секс похож на тараканьи бега? Прошу прощения.

Девушка-соискатель улыбнулась:

— Ничего-ничего. Я понимаю, работа.

Шеф отмахнулся:

— Да какая там работа. Гейское порно смотрел. Я пропустил. Вы, Анастасия, кто по образованию?

Настя смутилась.

— Филолог.

Потенциальный работодатель улыбнулся и понимающе кивнул.

— Тогда у меня к вам только один вопрос. Есть два стула. На одном пики точёные, на другом хуи дрочёные. На какой сама сядешь, а на какой мать посадишь?

Девушка в недоумении посмотрела на кадровичку. Но Валентина Андреевна отвернулась и, нажав кнопку интеркома, резко сказала:

— Фёдор, ты там фраеров по мастям растасуй. И чифирчика нам завари.

Помощи ждать было неоткуда. Шеф смотрел на неё в упор, ожидая ответа.

Настя покрутила кольцо на пальце:

— Ну, чисто гипотетически... Я возьму козырные пики точёные, срублю эти гнойные хуи дрочёные. На пеньках, как на троне посижу, а маму, сукой буду, на колени посажу.

Валентина Андреевна уточнила:

— В жопу раз или вилкой в глаз?

Шеф перебил:

— Ну, это уже to much. Тут сразу виден уровень, Валя. К чему суету наводить? Добро пожаловать в команду, в отдел контроля. Будете отвечать в нашей богадельне за Блэк Джэк и шлюх. И поосторожней с кокосом, девушка.

— А что с ним?

— Быстро заканчивается.

 

9.45

Кабинет шефа

 

Шеф отставил в сторону полированный хьюмидор и набрал коммерческого директора.

— Вечер в хату, Ольга Дмитриевна. Как сами?

— На добром слове. Фарту, масти, Сергей Леонидович. Чем помочь?

— Да у меня бумага в принтере закончилась. Вы мне не напомните, мы секретаря уже наняли?

Быстрота ответа сотрудницы обнадёживала:

— Конечно, патрон. У нас есть Валера. Сегодня его первый день на работе. Он у вас на интеркоме под номером шесть, как обычно. Сами ему наберёте или мне маляву настрочить?

— Сам, сам, определённо сам смогу. Остался ещё порох, чувствую.

— Уверены, шеф? Найдёте в себе сил? Прошлый раз вы были точны, но сегодня я готова повысить ставки.

— Серьёзно? Вызов? Валера так хорош?

Ольга Дмитриевна больше презрительно фыркнула, чем сказала:

— Ставьте коллекцию чёток и ваши любимые нарды.

Шеф оживился:

— Идёт. Хочу ваши фартовые зарики и перепихон.

— По рукам.

 

10.00

Ветхое здание

 

Вечно нужный секретарь обитал в самом дальнем строении из всех зданий, которыми мы владеем. Это не совсем логично с обычной точки зрения, но далеко не факт, что не прикольно. Его комнатка находилась на четвёртом этаже хибары советской постройки, где коридоры воняли заплесневелым линолеумом, а окна помнили тяжелый и суровый взгляд товарища Курчатова.

У себя в кабинете шеф нажал цифру шесть. Загорелась зелёная лампочка. Интерком отозвался приятным молодым голосом:

— Слушаю вас, босс.

— Валер, у меня в принтере бум...

Закончить он не успел. Связь мгновенно прервалась. Перезванивать шеф не стал. Только открыл ящик стола и достал увесистый дырокол.

 

Как потом рассказывали ребята, которые долбили шмаль у входа в офис и на лестнице, первые два пролёта с четвёртого этажа на третий Валера прошёл за полторы секунды. Причём было такое впечатление, что он бежал не только ногами, но и руками. Он на четвереньках проскакал первый пролёт, со всего маху ударился головой о стену и кубарем скатился вниз, на третий этаж, куда, собственно, и должен был. Это была его первая транзитная точка. С третьего на второй этаж секретарь съехал по щербатым перилам, словно двоечник-пионер в школе его детства. Однако зацепил виском деревянную балку и на первый этаж прошёл кратчайшим маршрутом, упав в лестничный пролёт на голову уборщице Жанне Арнольдовне.

Тётя Жанна, как муху с говна, стряхнула с себя нерадивого служащего и, тыча в него грязной шваброй, заорала:

— Хули ты разлёгся, ленивый пидор! У шефа бумаги нет, а ты тут прохлаждаешься, падла! Тащи свою тощую жопу в офис, гнида! Встать! Аufstehen, мерзавец!

Вылетев за дверь, Валера дико поскользнулся на бетонных обледенелых ступенях. Его ноги взлетели на уровень головы, и он со всего маху наебнулся копчиком на крупный и острый осколок льдины.

Утренняя промзона содрогнулась от страшного воя:

— Бля-я-ядь!

Вцепившись срывающимися ногтями в февральскую наледь, словно гиена в остатки лани, Валера нашёл в себе силы подняться и бросился в логово. Подбегая к пандусу, он зацепился рукавом куртки за ржавые перила, снова поскользнулся, и упал открытым ртом на железный торец дебаркадера.

 

10.02

Центральная палуба крейсера

 

Турсунбек. В душе вольный цыган и постоянный обладатель чёрной бэхи семёрки, но по факту и призванию — курьер-велосипедист. В силу профессии и этнического фактора считал себя хитрожопым и максимально прошаренным хером.

Стоя возле кабинета директора и слыша через открытую дверь разговор шефа относительно заморочки с бумагой, лукавый таджик просёк ситуацию мгновенно и сделал следующее умозаключение. Секретарь Валера в свой первый рабочий день, скорее всего, будет максимально старателен и доставит бумагу обязательно. Вопреки всему. Останется он при этом в живых или нет, значения не имеет, так как с вероятностью 99,9 процента отвозить депешу, напечатанную на этом папирусе, будет именно он.

Именно Турсунбек будет мчаться на велосипеде в промозглую морось по чужому городу в непонятной стране, спеша доставить неизвестно что неизвестно кому на другой конец сложного многомилионного мегаполиса. Страх застрять в жарком горниле столицы или навек сгинуть в её сверкающих жерновах сковывал тело и ввергал разум в уныние.

Курьер попятился к стене. Но было уже поздно. Из соседнего кабинета на офисном кресле выкатилась Настя. Вы помните. Отдел контроля. Она посмотрела на сжавшегося под желтым дождевиком Турсунбека и, подмигнув, улыбнулась:

— Ну всё, пиздец тебе, папуас. Думаю, Валера уже на пандусе.

Бежать не имело смысла, но Турсунбек рванул. Он успел сделать пару шагов, но вылетевший из кабинета директора дырокол попал бедняге точно в бритый висок. Курьер рухнул на колени и шмякнулся лицом в мраморный пол.

Из кабинета шефа послышалось довольное:

— Страйк! Уже четвёртый за неделю, коллеги. Берите пример.

Раздались оптимистичные аплодисменты, но в это время распахнулась входная дверь, и на порог офиса на руках вполз Валера. Его челюсть была вывернута в левую сторону, ключица и ноги сломаны.

Шеф выглянул в коридор, посмотрел на секретаря и нахмурился:

— Ебать, ты грязный! Чё так долго, Валера? Можно было Эйфелеву башню вдвоём одной отвёрткой разобрать, а потом собрать одному, вообще без инструмента. Одним паяльником! Ты охренел, чепушило?

Заведующий складом добросердечный Аркадий, который вышел из кабинета вслед за Настей, решил помочь коллеге.

— Лови, бедолага.

Он, будто кость больному псу, бросил секретарю тяжелую пачку офисной бумаги. Валера рванулся, словно резвый карп кои из тёплых японских вод, и на пике своего полёта поймал её остатками зубов и со стоном рухнул на четвереньки.

Из последних сил он прополз на руках мимо шефа, разорвал кровавым ртом обёртку и искорёженными пальцами вложил в многофункциональное устройство несколько листков. Преданно глядя в глаза патрона, секретарь приподнялся на локте и прохрипел:

— Ваша бумага, босс.

Видя, как парень страдает, шеф достал из шкафа новенький арбалет, натянул тетиву и, не целясь, всадил стрелу точно в сердце коллеги.

— Красавчик Валера! Видит Бог, ты был лучшим из всех. Без базара. Коллеги, я прошу вас подойти и послушать. Вот если каждый из вас будет с такой самоотдачей и вовлечённостью относиться к своим обязанностям, как Валера, и вечером мы обязательно почтим его память вставанием, то руководству не будет за вас так отвратительно стыдно. Да, Турсунбек?

Прикованный к батарее таджик согласно закивал.

— Конечно, хозяин. Конечно.

— Трусливый шакал хотел слиться при первом серьёзном замесе. Его судьбу решит сходка.

Турсунбек заскулил.

— Шеф, вы не понимаете, каково это. Маленький велосипед с маленькими колёсиками. Педали. Звонок. Ручной тормоз. В двадцать первом веке. Это даже не электросамокат, босс. Надо мной дети смеются. На Новый Год меня шестнадцать раз на обочину сдувало. Я девять мусорок сбил. Меня бродячие собаки шесть раз кусали. И в каждом переходе полиция. И возле перехода полиция. И в метро полиция. И в вагонах. А я, в ярких курьерских тонах пытающийся прокатить по узкому колясочному рельсу свой велосипед, постоянно привлекаю к себе внимание. По сути, это один долгий допрос с одинаковыми вопросами. В ответах на которые я откровенно намекаю на то, что из всех ценностей у меня только карта Тройка. И еду, еду, еду.

— Мне, сука, тебе Bentley выдать? Или Aston Martin? Ты из хаты, паренёк, ломился, а это западло и зашквар, бродяга. Но в одном ты прав, аксакал, мусора обложили плотно. С тревожной пики ты пока не соскочил, но второй шанс придётся заслужить. Так, Ольга Дмитриевна, свой выигрыш я жду у себя на столе и там же вас с раздвинутыми ногами. Турсунбек с почестями избавится от тела секретаря и выбросит мусор. И кто-нибудь, найдите уже нам хорошего модного фотографа. Чтобы фотки такие плотные были, по ярче, понимаете? Оптимально показывающие нас в выгодном ракурсе. Это наш современный курс и ответ сраному кризису.

Коммерческий директор кистью руки, украшенной колечком от Tiffany, погладила по голове жалобно притихшего Турсунбека.

— Конечно, шеф. Я все сделаю.

Молодой креативный менеджер Антон спросил:

— Сергей Леонидович, а фотограф нафига? В соцсети будем выкладывать?

Шеф захлопнул дверь, и не зло пробурчал:

— Сохраним для истории. Имбецил.