Каурая

Осень.

Подмостки.

Хмурые грузчики и раздрай.

Уноси же меня, каурая, в свой лошадиный рай.

В зиму теперь без наркоза. Дресс-код любой.

Штормы, туманы, грозы возьмём с собой.

Боком выходит. Нервно по подворотням сквозит,

собирает с минервами рыжих снов реквизит,

дня ускоряет кадры, сворачивая косплей,

топит эскадры янтарных своих кораблей,

пишет ливнем косым первобытные черновики,

комкает стаи глаголов, отбившихся от руки,

скоро, но без укора /не любит — не бьет/,

гонит в тёплые норы замерзающий свой народ,

/свечи панельные уже различают слабей

проводов параллели и ля-ля-фа голубей/,

зрящая, зрячая, танцующая от фонаря,

упаковывает хрустящее безразличие ноября

под крыши, уставшие от стука небесных манн.

Черно-белые сказочки анонсирует трамонтан.

Небо, обнявшее тучно кабак и храм

дарит за полночь чудо обеих медведиц нам.

Гони же, червовая, изо всех лошадиных сил,

как прадед столетие из пламени выносил.

Пиковый праздный трафик. Петля. Аркан.

Лучшая биография для сонгвиников, могикан,

богатырей из Мурома, ангелов, иже еси.

Мчи напрямки, каурая, от тоска уноси.