Есть чё?

Унылый антураж окраины рабочего района в Задуйске. Моросит мелкий дождь. Возле гаражей собралось человек семь нервных людей с не менее унылыми лицами, чем Зудуйские пейзажи. Вечереет. Все ждут Вову.

Точка сбора выбрана не случайно, направо пустырь, налево мусорная свалка, прямо стройка, за спиной Задуйск. Терять нечего. В случае облавы можно использовать веерную систему оголтелого бегства. Всё рассчитано.

Если бы мимо проходил человек с отсутствующим зрением, то услышал бы примерно следующий разноголосый фон:

— Он точно придёт?

— Чё, звонили ему?

— А давно звонили?

— У него точно есть?

— Наберите ему ещё раз!

— Не надо, он психанёт!

— А точно придёт?

— Придёт. У него всё есть. Он сам сказал.

— Лучше за патрулями следите. Вчера на Лермонтова точку накрыли.

— Нашли?

— Там и искать не надо было. Мазало плотно, легавых даже не заметили, в себя пришли только в камере, вообще жесть. Утром у двоих такая ломка была, что дежурный сам SOS в больничку протрубил.

— Откачали?

— Три часа коматозились. Из них там такое выходило...

— Не дай Бог...

— Сука, где Вова?

Вова появился внезапно, как чудо-гриб из-под гнилого пня. Предательски шмыгал носом и нервно тёр лицо.

Мутные заметно оживились и обступили долгожданного. Барыга сразу предупредил:

— Деньги у всех? Вова в долг не даёт.

Худенький парень со впалыми глазами сухо поинтересовался:

— А чё, держит долго?

Ответ был коротким, как выстрел:

— Устойчиво. Вова не бодяжит.

Худой нетерпеливо облизнулся:

— Мне в тик-ток на два часа с возможностью публикаций.

Вова покачал головой:

— Не, ты чё, братан, с меня устойчивое соединение и допуск, а там сам трепыхайся. Только если с VPN мутить будешь, то я не при делах. Деньги давай.

Следующей к Вове пробилась переколотая гиалуроном блондинка:

— Давай в инстаграм на четыре часа, только непрерывно, прошлый раз трижды выкидывало.

Дилер кивнул:

— Это страховка от поставщика, чтобы не передознулась.

Блондинка хмыкнула бездвижными губами:

— Вов, ты издеваешься, у меня суточная доза шестнадцать-семнадцать часов, мне эти четыре вообще ни о чём, тупо переломаться.

— Сколько ты уже offline?

— Третий день.

— Ты хоть ела?

— Конечно!

Блондинка мгновенно телепортировала телефон из сумочки в руку:

— Вот, смотри. Тирамису, черничный смузи с листочками мяты, руккола с креветками...

— Я понял, сколько всего фоток за три дня?

— Селфи считать?

— Если постить будешь, то считай.

— Три тысячи двадцать шесть.

— Это примерно по сорок фоток в час, минус шесть часов на сон, получается где-то шестьдесят три фотки в час или одна и три десятых фотки в минуту. Да, нормально тебя топорщит. Бери сразу часов на шесть, чтобы потом не искать.

— Ок.

Вова вопросительно посмотрел на остальных:

— В инсту ещё есть желающие?

Над гаражами повисла скрипучая ржавая тишина.

— Остальные все в Фейсбук?

Страдальцы утвердительно закивали. Барыга пожал плечами:

— Блин, не понимаю этой фигни, тупой же кайф. Мне, конечно, пофиг, дело ваше, но честно скажу, ресурс стрёмный, с фейковыми присадками. Пендосы бадяжат безбожно, можно так залипнуть... Может вам в Rutube за те же деньги?

Торчки зашумели:

— Не, Вов, порожняк голимый.

— Минут сорок мажет средненько, потом отходняк, депрессуха.

— Меня сейчас вырвет.

Вова впервые улыбнулся:

— Зато привыкаемость нулевая. Ладно, моё дело предложить.

Покупательский спрос был удовлетворён, и Вова засуетился:

— Ладно, братва, расходимся. И помните, если вас на трафике за жопу возьмут, вы меня не знаете, я вас. Нам ведь с вами ещё долго в одних чатах базлать, да и айпишники ваши я знаю, так что не чудите.

Над ночным Задуйском сгущались грозовые тучи, в однообразных домах зажигался тусклый свет, за старые гаражи уходил великий сисадмин Вова, в спину которого, завистливо смотрело четырнадцать одинаковых глаз.

Был месяц март.