Вписка
Шопинг в конце декабря — стебануться, затея!
Взрывы петард и хлопушек в ажурном дыму.
Возле прилавков толпясь, матерясь и потея,
Люди пихались, за яйца борясь и хурму.
Шарясь по рынку среди мандаринов и рыбы,
Морду окуклив, идя сквозь толпу напролом,
Дед пуховик, рукавички и шапочку выбрал —
Красные, как оковалок в отделе мясном.
Тут же костюм этот важно на тело напялив,
Красное белой своей оттенив бородой,
Вышел гулять, и глупее придумать едва ли —
Дедушка в красном, окукленный весь и седой!
Дома старуха картошку варила и яйца,
Чистила свёклу на шубу, и сельдь иваси.
Дедушка твёрдо решил на прогулке остаться.
Тут веселее. А дома... Ну нет уж, мерси!
***
Ночь новогодняя ярко сверкает салютом,
Дым от петард застилает глаза аж до слёз.
Дедушка тащится с видом, слегка стебанутым.
Вдруг заорал кто-то: «Во, бля, гляди, Дед Мороз!»
Деда хватают под руки и тянут куда-то.
Дед в охерении выпал в осадок и шок.
Дальше всё будто в тумане: какая-то хата,
Водка и девки, и белый ещё порошок.
Кто-то нажрался и выл, как больная собака,
Кто танцевал полуголой под «Леди ин ред»,
Кто на грузинском зачем-то читал Пастернака,
Кто-то дикпики кидал в поздравительный тред.
Кто-то развесил на люстре трусы и колготки,
Кто-то блевал в унитаз, а какой-то поэт,
В дедово ухо дыша смесью виски и водки,
Мягко руками развёл: литераторы, дед!
***
Утро. Улыбка у деда от уха до уха,
На бороде отпечаток от женской груди.
Вдруг встрепенулся: «Ведь мечется дома старуха!
Морги с больницами все обзвонила, поди!
Надо ей было в Ватсап написать и в Телегу!
Что ж я наделал, дурак, остолоп, идиот!»
Вдаль одинокий прохожий петляет по снегу —
Дедушка в красном со вписки к старухе бредёт