Прамир

Рассказ на конкурс Альтерлита #Запредельное

«Вещь как женщина нам поверила!
Видно, мало нам было дерева,
И железо — отвесь, отбей! —
Захотелось досок, гвоздей,
Щеп! удобоваримой мелочи!
Что мы сделали, первый сделавши
Шаг? Планету, где все о Нем —
На предметов бездарный лом?»

М. Цветаева, «Поэма лестницы»

Она лежала в своей картонной камере-одиночке, привычно вдыхая запахи серы, клея и пыли. Это была долгая тихая пытка — быть никому не нужной, не помнить, как она сюда попала, не знать, что будет дальше и как это будет. Иногда сюда пробивался слабый свет, слышались далекие голоса, смех или музыка. А когда темнота и душная тишина сгущались до монотонного звона, у нее случались видения: в одном у подножия холма шумела взволнованная толпа, гул был еле слышным, но как-то она, глядя сверху вниз на сведенные злобой лица, вдруг отчетливо услышала «…не ведают, что творят»; другое было не менее тревожным, там было полно нечисти, но ей почему-то было не страшно. Временами вокруг нее заводилась сводящая с ума карусель: жужжание, глухие удары, скрип и скрежет.

Но были редкие моменты, когда ее невыносимое существование вдруг наполнялось смыслом. Это было похоже на воспоминание, которое невозможно воссоздать полностью, но даже того, что удавалось пережить, хватало ей, чтобы ощутить невероятный прилив ни с чем не сравнимой силы, она понимала, что является частью чего-то огромного и родного. И вот сегодня она, наконец, увидела, что так манило и вдохновляло ее, лежащую уже вечность под низким картонным потолком своей тюрьмы. Это был осиновый лес. Она почувствовала легкий ветер, свежесть, радостные объятия трепещущих крон над мощными древними стволами, услышала пение в листве сотен птиц. Это был ее пралес.

«Где-то здесь, вроде, были, ищу, — прокричал кто-то хриплым басом. — Валера, выгружай! Ччерт, одна…»

«Все. Наконец-то». За следующие несколько секунд она поняла, что никогда не вернется в свой осиновый рай, что дальше может быть только… и невозможность хоть изредка испытывать счастье. «Последняя… Нет, единственная нужность. Смерть невозможна. Смерть не может быть рядовой». Она увидела одинаковые обрубки своего прамира, сваленные в железную полусферу. Молниеносный адский треск взорвал голову.

Треск перерос в мощный пульсирующий гул. Огненный столб, как олимпийский огонь из чаши,  взвился к небесам. «Свобода!» То, что она видела теперь, было в тысячи раз сильнее всех ее прошлых переживаний. Горел бревенчатый охотничий домик с креслами, табуретками, оленьими рогами,  кабаньими мордами, ружьями, мясом, виски; корчились, покрываясь пепельными лишаями, фото охотников с трофеями в осиновых рамках. Полыхала в соседней балке спичечная фабрика, издавая залпы салюта и серную вонь. С бешеной скоростью занимались огнем фуры с брусом, строительные вагончики, магазины, заборы, товарные поезда и спортбазы.

Далеко внизу, в редких просветах на ковре из огня и дыма были видны метания маленьких темных фигурок. «Неужели я когда-то считала их всемогущими исполинами, божествами, ждала их и в страхе замирала, услышав их голоса?»