Жребий
Князю приснился сон, который не сумел объяснить ни один придворный толкователь. Князь рвал и метал. Он считал, что сны предвещают грядущее, и требовал расшифровку. Двор ходил ходуном. Все искали смыслы княжеского сна.
Беспокойство длилось уже семь дней, когда стражники доложили, что у ворот города сидит мужчина и делает предсказания, некоторые из которых мгновенно сбываются. Обрадовался князь и велел привести странника в замок.
Предсказатель достал из кармана деревянные кружочки с непонятными знаками, раскинул их на столе и тут же рассказал, что великаны и каменные истуканы, приснившиеся князю — предзнаменование того, что будет он процветать и благоденствовать долгое время. Князю понравилось толкование, и гостю предложили остаться при дворе.
Жители города приходили к княжескому гостю с вопросами, и тот никому не отказывал. Выслушивал, раскладывал плашки и рассказывал просителям и о прошлом, и о будущем. Жители удивлялись уходили довольные.
Вот только никто ни разу не видел предсказателя ни радостным, ни печальным. Он одинаково спокойно и ровно предрекал и скорую смерть, и нежданное богатство, и рождение детей. Не было в нём ни злости, ни зависти, ни тепла.
Взгляд его выражал равнодушие и отстранённость. На вопросы о том, почему он и не веселится, и не грустит, предсказатель отвечал:
— Всё — тлен и пустота.
***
Ночью жизнь в замке затихала. Челядь уходила во флигель, стражники занимали свои посты, становилось тихо, лишь блики отражений и теней переливались в витражных окнах обеденного зала, в центре которого стоял длинный деревянный стол. Засиженные скамьи выгибали уставшие спины и отдыхали в прохладе каменных сводов. Пропитанные смолой настенные факелы тонко дрожали догорающей обмоткой и рисовали переплетающиеся фигуры в остатках света.
Расходящиеся из трапезной четыре узких прохода вили по замку замысловатые узоры. Там были и закрученные как кудряшки лестницы, и боковые отводы к затянутым бычьими пузырями оконцам, и ведущие в тупики угловые переходы, и маленькие комнаты с массивными дверьми.
В одной из таких комнат разместили предсказателя. В ней было холодно. Не спасали ни доски, настеленные поверх каменных полов, ни пуховые одеяла, ни восточные ковры, развешанные на стенах.
***
Прошло два месяца с тех пор как предсказатель поселился в замке. Каждый вечер он делал одно и то же и ждал. Ждал, когда счёт остановится на двадцати пяти, чтобы сделать расклад на собственную судьбу. Однако как он ни старался, одна плашка постоянно исчезала. Он раскладывал их и по пять, и по десять, и по десять и пять, но стоило моргнуть, как одна пропадала. Пряталась в мире теней, и ему никак не удавалась вытащить её оттуда и забрать себе.
Без неё он мог предсказывать только другим, а себе — нет.
***
Однажды вечером он заперся в своей комнате, засунул руки под мышки, присел на табурет, стоявший у обитой железом двери, и уставился в тёмный проём узкого окна. Отогрев закоченевшие пальцы, в очередной раз принялся пересчитывать плашки.
Вдруг он вскочил на ноги и сказал:
— Сколько комбинаций мне надо просмотреть, чтобы проверить все возможные жребии? Как же я раньше об этом не подумал? Завтра посчитаю. Может, и обойдусь без этой упрямицы.
Предсказатель открыл маленький серебряный сундучок, похожий на шкатулку для драгоценностей, и уложил тёмные кружочки на красную бархатную подстилку. Потом задвинул ставни, чтобы утреннее солнце не разбудило его своим светом, скинул сапоги и, не раздеваясь, залез под одеяло. Свернулся калачиком и тут же уснул.
Наутро он взял верёвку, нацепил на неё двадцать четыре пластинки, надел на шею, завязал крепкий узел и больше не снимал ожерелье, плотно обхватившее его шею, ни днём, ни ночью.
** *
Прошла неделя. За эти семь дней предсказатель не сделал ни одного расклада. Просители уходили ни с чем, а он бродил по замку и что-то шептал или застывал в неподвижности на одном месте и стоял в задумчивости. Потом слуги говорили, что он как будто что-то считал.
Князь забеспокоился и попросил привести предсказателя.
— Что омрачает дни моего гостя? — спросил князь
— Жизнь. Я устал погружаться в чужие жизни, а моя собственная мне не даётся, — ответил предсказатель.
— Может, и не надо её ловить? Судьба сама знает, когда приходить.
— Чем же ты занят? Почему бродишь по коридорам? — спросил князь.
— Я считаю, — ответил предсказатель.
Князь удивлённо поднял брови.
— Считаешь? Но почему отказываешься от еды? От тебя осталась одна тень.
— Мне некогда, князь. Я должен считать, — он поклонился и, прежде чем князь успел что-то сказать, семенящими шагами вышел из зала.
***
Теперь уже никто не узнает, что произошло. То ли верёвка укоротилась, то ли кто-то зашёл к несчастному ночью и подтянул узел, то ли случилось что-то ещё, но утром восьмого дня слуги обнаружили, что предсказатель мёртв. Двадцать пять плашек сдавили его шею так, что он задохнулся.