Ты не станешь археологом

Утро целует Мадину нежными, свежими губами:
– Привет, Мадо! Выспалась?
– Ох, ну конечно выспалась!
– Тогда вставай! А то пропустишь самое интересное. Сейчас все, как ты любишь – небо чистое, как душа праведного человека. Голубое, розовое, золотое!.. Вставай!
– Ага!
Мадина выпрастывает руки из-под одеяла. Как же это приятно – после сладкого, крепкого сна потянуться сильно-сильно!.. Сейчас она полежит еще минуточку, нежась в лучах молодого солнца, а потом распахнет глаза, и... Ну вот! Здравствуй, мир! Я снова с тобой!
Мадина отбрасывает одеяло, раз – и она уже на ногах. Снова потягивается, так что коротенькая рубашка задирается, обнажая коленки. И вдруг, неожиданно для самой себя, она начинает кружиться по комнате... Мадина танцует.  Это не лезгинка, не вальс. Это – танец Мадины. Танец нового дня. Таких дней у нее будет много-много, просто немыслимо много!..
Мадине – девять лет. А это значит, что она бессмертна! 
Мадина надевает свое любимое платье в коричнево-голубую клетку, оно такое ле-егкое! В этом платье ей кажется, что весь мир ее любит, что у нее сейчас вырастут крылья за спиной и она улетит вместе с ветром...
Затем она, как всегда, подходит к окну – поздороваться с Шали. Вот он – ее кровный город, ее родной Шали. Шали, сын Чеченской равнины, брат Лесистого хребта. Священная, древняя земля. На первый взгляд может показаться, что он ушел с головой в современную суету. Днем – туристы с любопытными глазами, ночью – море неона. Строится невероятный Шали-Сити и сахарно-белая мечеть "Гордость мусульман". Но Мадина знает: ее город сохранил свой древний дух – непреклонный, суровый и простой... И вот теперь, теплея в лучах рассвета, Шали готовится прожить еще один свой день. Мадину переполняет любовь к родному городу и к тем, кто в нем живет. 
Боже, какая же она счастливая!
– Почему я сегодня такая счастливая? – думает Мадина.
Мадина любит просыпаться. Самая лучшая вещь на свете. Начать новый день с новой душой – веселой, чистой, исполненной доверия к миру.
Но сегодня кроме обычной радости пробуждения Мадина чувствует какое-то особенное счастье... Отчего? Кажется, ей снилось что-то такое, замечательное... что-то необыкновенно прекрасное! Вспомнить бы, чтО. Она вспомнит, обязательно вспомнит. 
А пока что Мадина радуется всему, что попадается на глаза. Она с удовольствием оглядывает комнату. Комната у нее очень красивая! Золотые обои, темно-красный ковер, шелковые занавески с красным узором. Бабушка Разият любила, чтобы все не хуже, чем у людей:
– Салмановы – не нищие! Нас Аллах любит. Пусть все это видят. Пусть лучше завидую, чем жалеют!
Эту комнату бабушка делила с Мадиной, пока была жива. А вон там в углу стоит бабушкина кровать, на ней то самое покрывало, которое застилала бабушка – черное с золотыми розами. Это покрывало она достала из своего приданого, из своего "чемодана", когда юной невестой пришла в дом мужа.
Бабушка Разият была женщиной властной, никому спуску не давала. Маме от нее доставалось. Бабушка за глаза, а иногда и в глаза называла ее "нищенка" и "безродная". Не раз она доводила маму до слез. 
– Зачем тебя взяли в дом? – кричала бабушка. – Ни богатства, ни связей ты Ибрагиму не принесла – так хоть по дому работай! И этого не можешь, несчастная!
– Я торгую в магазине, – голос мамы звучал глухо, – мы все живем на деньги, которые я выручаю...
– Закрой рот! Это магазин Ибрагима, а ты в мой дом пришла с одним тощим чемоданом!
– Зачем же вы меня сосватали? Вы знали, что я из небогатой семьи...
– Я думала, ты будешь благодарна, что тебя взяли в хороший дом! А где твоя благодарность?!
– Как я должна показать вам благодарность? Что мне сделать?.. Я приношу деньги, и здесь тоже все на мне – готовка, стирка, уборка, дети...
– А ты что хотела? Лежать на шелковых подушках? Кем ты себя вообразила? Дочерью султана?.. Я тоже была невесткой, и тоже работала! И детей у меня было больше, и муж бил меня чаще!.. А ты слишком легко живешь, вот и распустилась!.. Прав, прав будет Ибрагим, если возьмет вторую жену!
Бабушка знает, куда бить. Мама горбится, голос ее ломается, она говорит сквозь слезы: 
– Вы же обещали, что второй жены не будет, если я рожу сына. Я родила двоих сыновей...
– Расхвасталась. Я родила четверых сыновей и двух дочерей! А ты родила троих детей, и больше не можешь! Позор!..  Ну ничего, вторая жена родит.
– О Аллах! – кричит мама, не выдержав. – Какой грех я совершила? За что ты со мной так жесток?!
Отец так и не взял вторую жену. Но мама ужасно этого боялась. И до сих пор боится. От этого вечного страха она и состарилась... Бедная мама! За что бабушка с ней так?.. 
Нет, так нельзя! Нельзя думать о бабушке плохо, это грех... Бабушка родила и воспитала отца. Кроме того, она уже умерла, думать о ней плохо – грех! Мадина проводит ладонями по лицу:
– О Аллах, прости меня!.. Прости бабушку Разият. Пусть ей будет хорошо. Возьми ее в свой рай, Аллах!
Темное воспоминание перечеркивает сияющий день, словно туча. Но сердце у Мадины молодое и сильное, оно хочет радости. Оно легко сбрасывает тяжесть, и стучит дальше – быстро и звонко.
Мадина вся устремлена к свету. Она отворачивается от темного, старается не смотреть туда. Она будет думать только о хорошем, она сохранит ощущение, что этот день подарит ей что-то необыкновенно прекрасное!
Мадина стягивает свои кудрявые волосы красной резинкой. Смотрится в зеркало, крутит головой туда-сюда, и сама себе показывает палец вверх: 
– Мадо, ты чудо! И у тебя сегодня случится что-то очень-очень хорошее!
Ну вот, а теперь надо идти на кухню – помочь матери готовить завтрак. Помогать матери с завтраком – это обязанность Мадины. А еще – мыть посуду, подметать, заправлять кровати в своей комнате и в комнате братьев... Чем старше Мадина – тем больше у нее обязанностей. А вот у ее братьев нет никаких обязанностей. Их ничего не заставляют делать по дому. Пока Мадина помогает матери – братья сидят в телефоне, или гоняют на велике, ну или просто валяются на ковре и жуют чипсы. Мадина этого не понимает. Наверно, ее родные думают, что ей очень нравится заниматься домашними делами? Ну нет, ей это совсем не нравится! Что тут может нравиться? Она бы лучше почитала. Вот читать, это да, это она любит!.. Раньше Мадина спрашивала мать: почему Юсуф и Шамиль не моют посуду? Почему они даже не могут заправить свои постели, а должна она, Мадина? Мать отвечала коротко и недовольно: потому что они мальчики, а ты девочка! И больше ничего не добавляла, как будто и так все понятно. 
А Мадине непонятно. Почему она  прислуживает братьям? Получается, что она хуже их? Но чем же она хуже? Ничем. Наоборот. Она умная. Учится на одни пятерки. Учителя очень довольны Мадиной. Наиля Ахмедовна ее хвалит. А братьям учеба не дается. Они – обычные мальчишки, очередной триумф Нурмагомедова или новый уровень в "Мортал-Комбат" для них куда важнее уроков. Недавно Шамиль с досады даже закинул учебник истории под диван. А Мадина достала его из-под дивана – и просто прилипла к этому учебнику. И за четыре дня прочитала от корки до корки!.. Какой же Шамиль счастливый, что учится в пятом классе! Им уже преподают историю. А ей еще два года ждать... Потрясающий предмет – история!.. Мадину поразили древние цивилизации. 
Это было так давно – тысячелетия назад. Тогда не было никакой техники. А люди все равно создавали великие государства, жили в красивых городах, одевались в легкие одяния из ярких, тонких тканей. У них были храмы, театры и библиотеки. Были свои знаменитые на весь древний мир поэты, мудрецы, ораторы, полководцы, законодатели, звездочеты, врачи... И, как послания от этих древних людей, до нас дошли потрясающие вещи, которые до сих пор повергают мир в изумление. Например – пирамиды в желтых песках Египта. О, эти пирамиды! Сама Вечность взирает на них с уважением... А еще – Китайская стена. Терпеливые китайцы умудрились протянуть ее через половину Азии!.. А греки высекали в мраморе своих богов и героев. И белые статуи так прекрасны, что кажется – в них больше жизни, чем в настоящих живых людях из плоти и крови.
Из века в век переходят эти артефакты, нетронутые временем – которое, кажется, тоже поражено их величием, разумом и красотой.
И вдруг Мадина испытала такую радость, что из глаз ее хлынули лучи, а в груди сдавило. Она поняла, почему она сегодня такая счастливая. Она вспомнила свой сон!
Ей снилось, что она, Мадина, уже взрослая – красивая, загорелая, веселая! – с такими же красивыми и веселыми людьми стоит на холме, на ярком солнце. И они все, Мадина и ее товарищи, знают, что под холмом – древний город. Тысячи лет назад в нем жили люди, возвышались дворцы, пели фонтаны, многоголосо шумели базары. Теперь здесь только глина, песок и выгоревшая на солнце жесткая трава. Но у них в руках лопаты, и они сейчас, под горячим солнцем, с шутками и смехом начнут копать. Они освободят древний город из тьмы забвения и подарят его сегодняшним людям. И прошлое – бледное, призрачное, такое далекое, что кажется придуманным – вдруг приблизится, станет ярким, плотным, осязаемым. И тени тех, давно ушедших людей – обретут вторую жизнь, задвигаются, заговорят – так, словно бы они рядом с нами. Мы узнаем, как они здоровались при встрече, как торговались на базаре, из какой посуды ели, какие украшения носили их женщины. И сегодняшние люди ощутят свое родство с теми, далекими. И поймут, что те, далекие – тоже любили и мечтали, тоже шли к свету. Ибо мы все, разделенные пространством и временем – одна большая человеческая семья, как и задумал мудрый Аллах. 
Теперь она знает, кем она станет. Она, Мадина, станет археологом. Люди по-разному служат человечеству, а она будет служить вот так. Соединять прошлое с настоящим, соединять ныне живущих с жившими прежде. 
Сегодня ей открылось ее призвание – открылось во сне, пока ее тело отдыхало, а солнце плавило предрассветный туман. 
И вот почему ее сердце торжествует! Вот почему ее приветствуют небо и горы... О, как же все хорошо! Как хорошо, что ей дали прийти в этот мир, и теперь она пьет свой солнечный глоток жизни, отваги и надежды.
Она вбежала в кухню и увидела спину матери, стоящей возле стола. Темное платье широкими складками висело на худой фигуре, сухие поджарые руки привычно лепили кукурузные шарики холтмаш.
Патимат не услышала, как вбежала дочь, не повернула к ней головы, продолжая заниматься своим делом. Она торопилось. Надо было накормить семью завтраком, а после ехать в магазин – семейный бизнес Салмановых – где Патимат торговала платками.
– Мамочка! Мамочка, какое утро сегодня, правда?! Райское! – крикнула Мадина, желая передать ей свой восторг и воодушевление. – Словно Аллах поцеловал весь мир, правда?.. Мама, а я знаю, кем я стану! Археологом, вот!.. Найду какой-нибудь древний город, стану знаменитой. Вы будете мной гордиться... Правда ведь, это замечательно, да, мамочка?
Мать повернулась к Мадине с недовольным взглядом, и сказала сухо:
– Хватит болтать! Принимайся за дело... Твой отец и братья скоро проснутся, надо успеть с завтраком.
Огромный день сужается до размеров колодца, воздух в колодце вязкий и с трудом проходит в горло, от этого в сердце у Мадины начинает больно колоть...Но она делает еще одну попытку:
– Мама, археологи находят старые вещи, чтобы понять, как жили прежде. И я тоже буду!.. Как здорово, да?
– Что за ерунда, какой еще археолог... Меньше забивай голову глупостями. Твое дело – слушаться отца с матерью, делать что говорят, и помогать по хозяйству. А когда выйдешь замуж – слушаться мужа и свекровь, иначе нас осудят, скажут, что мы не смогли воспитать тебя хорошей женой...  А учиться ты пойдешь на медсестру. Теперь все свекрови хотят, чтобы у невестки было медицинское образование. Такая невестка и массаж сделает, и укол поставит – удобно, в больницу не надо ходить... Все остальное – пустые бредни. Выбрось из головы. 
– Но я не хочу медсестрой! Я хочу археологом... Мама, я могу прославить нашу семью! Мама, я способная! Все учителя говорят. Наиля Ахмедовна меня хвалит! – говорит Мадина, и с ужасом понимает, что мать ее не слышит... 
Патимат сводит брови. У нее сегодня столько дел, а глупые разговоры дочери ни к селу, ни к городу. Надо ее вразумить, объяснить, что к чему, чтобы выбросила глупости из головы. Ей это пойдет на пользу. А если дочку не спустить на землю, потом она сама же и будет страдать. 
Мадина слушает слова матери – и ей кажется, что ее заживо хоронят... Мать говорит, что только мужчина может выбирать свою дорогу. А у женщины дорога одна – в дом мужа. Она, Мадина – отрезанный ломоть, гостья в родительской семье. Ее братья, Шамиль и Юсуф – вот надежда рода Салмановых. На них все упования. Они мужчины! А Мадина девочка, что с нее возьмешь? Разве что она своим безупречным поведением и незапятнанной репутацией привлечет хорошего жениха и они породнятся с влиятельными людьми. А те по-родственному помогут ее братьям подняться повыше. И когда Шамиль и Юсуф – её львы, ее материнская гордость! – когда ее сыновья достигнут больших высот – тогда она, Патимат, поднимет руки к небу и возблагодарит Всевышнего за его милость!.. А Мадине не следует витать в облаках. Надо понимать свое место в этом мире. 
***
Мать уже сказала, что хотела, и снова хлопочет с завтраком. А Мадина стоит, не двигаясь. Её жизнь закончилась. Дальше жить незачем. 
Она, Мадина, ощущала на щеках поцелуи солнца, здоровалась с ветром, угадывала настроение гор. Она чувствовала себя смелой, сильной, крылатой. И верила, что у нее будет славная, высокая, красивая судьба. 
И вот теперь она знает – ничего не будет. Ничего. Потому что она, Мадина, девочка. Она – второй сорт. Ей всегда это показывали, только она не хотела видеть.
Мать даже смотрела на нее по-другому, не так, как на братьев. При виде Мадины брови матери словно сами собой сходились на переносице, а взгляд становился строгим. А при виде сыновей лицо Патимат, наоборот, разглаживалось и расцветало счастливой улыбкой, а в глазах светилась гордость. 
Она и разговаривала с ними по-разному. Мадине она отдавала короткие распоряжения: "Помой!.. Подмети!.. Поторапливайся!.. Не разлей!.. Не опрокинь!". Так – с Мадиной. А с сыновьями – не так. Сыновьями она любуется, шепчет: "Мои львы! Мои статные богатыри!" – и гордо вскидывает голову.
И еще Мадина вспомнила, как Наиля Ахмедовна, молодая учительница, хвалила ее, с восторгом рассказывала матери о ее способностях – а мать как будто была и не рада, слушала равнодушно. Теперь Мадина понимает – матери и в самом деле были безразличны эти похвалы. А может быть, она даже досадовала, что хвалят Мадину, а не Шамиля и Юсуфа. 
И ничего с этим не поделать. Мадина может расшибиться в лепешку, может снимать заезды с неба – ничего не изменится. Все останется, как есть. Шамиль и Юсуф – львы, красавцы, гордость матери, надежда семьи. А она, Мадина – так. Второй сорт... Поэтому не будет у нее никакой славной судьбы. Смелых открытий, дружбы с необыкновенными людьми, науки, путешествий, радости, свободы – ничего не будет. Все намного проще. Из нее готовят служанку для будущего мужа (которого ей выберет отец). Служанку – безликую, безотказную, молчаливую. (Желательно еще, чтобы эта служанка была с медицинским образованием, такая мода теперь пошла. Служанка и медсестра в одном лице, какая экономия! Наготовит, постирает, уберет – да еще и поставит свекрови капельницу). 
Родные отдадут ее в дом мужа – и забудут о ней. Никому не будет дела, как она там живет. Лишь бы не создавала проблем. Лишь бы родня мужа не бросила им какой-нибудь упрек: например, что их дочка плохо готовит. Или – непочтительна со свекровью. Или – не рожает сыновей. Тогда ее родителям будет очень стыдно. А что там с Мадиной – какая разница? 
Да и что у нее может быть? Только одно – работа. Очень много работы – тяжелой, нескончаемой, с утра до ночи. На ней будет все – дом, дети, родители мужа. Но при этом никаких прав у нее не будет. К кошке и то больше уважения, чем к невестке. Даже если она работает и содержит всю семью, как это делает Патимат. Отец гордо называет себя хозяином магазина – но он ведь там даже не появляется. Торгует мать (а еще и тянет на себе весь дом). Мать ездит на склад за товаром. Отец только считает прибыль... И все равно к матери все относятся как к приживалке. Бабушка Разият ее в грош не ставила. Отец держится свысока, с женой почти не разговаривает, может грубо оборвать ее. Иногда бьет... В памяти Мадины вспыхивает картина: мать стоит, закрыв лицо руками, а бабушка, уперев руки в бока, с презрительным видом ей выговаривает: 
– Не реви! Не гневи Аллаха! Тебе ли жаловаться?! Вон у соседки Тамилы синяки не сходят с лица, каждый месяц попадает в больницу с сотрясением. А у тебя золотой муж, живешь как султанша! Подумаешь, ударил пару раз... Ты сама виновата, не умеешь держать язык за зубами. 
У самой бабушки Разият левый глаз был мутным и открывался только наполовину, она им почти не видела. Глаз ей повредил ее муж, дедушка Азамат (был не в духе из-за ссоры с начальством и сорвал злость на жене). Разият хотела вернуться  к родителям. Родители сказали, чтобы она выбросила это из головы. Из дома мужа она уйдет только на кладбище. А если он ее убьет – значит, так судил Аллах. И Разият осталась с мужем Азаматом, и прожила с ним двадцать пять лет. 
***
Так жила бабушка Разият, так жила ее мать, Патимат, так жили все женщины, которых знала Мадина. А она почему-то решила, что она будет жить по-другому! 
Нет, ее ждет та же судьба. Вечная работа по дому, нагоняи свекрови, побои мужа. Она будет глотать обиды – и молчать. В сердце накопится бессилие и гнев, от этой отравы испортится кровь, увянет кожа, потухнут глаза. В тридцать два года она будет выглядеть на пятьдесят. И только одна у нее будет отрада – ее сыновья. От сыновей она будет таять, будет ласкать их и баловать. С дочками будет держаться отчужденно и строго. Ибо в дочках она будет видеть себя, свою собственную злосчастную судьбу, и будет злиться: почему у них не хватило ума родиться мальчиками? 
А когда ее повзрослевшие сыновья обзаведутся женами – тогда она отыграется за все. Превратится в тяжелую, властную старуху, в непреклонно-требовательную свекровь. И теперь уже она будет шпынять бедных невесток, будет гонять их в хвост и и гриву – мстя за свою погубленную жизнь, за свою истоптанную душу...
– Ты что застыла? – звучит голос матери. – Натри сыр и достань из холодильника яйца. Шевелись! 
Очнувшись, Мадина идет к холодильнику. Она двигается, как робот. Взгляд – как у человека, который ничего не ждет от будущего. Будто бы она в одну минуту состарилась на тысячу веков... "Сколько мне еще остается жить?" – думает Мадина. Оставшееся время жизни кажется ей тюремным сроком, который надо отбыть. "Лет пятьдесят-шестьдесят. Долго... А может быть, я заболею, или меня собьет машина. Тогда все закончится раньше..."
Солнце заглядывает в окно кухни. Кладет на лоб Мадины теплую золотую ладонь. Раньше Мадина понимала, чтО говорит ей солнце. Теперь она уже не понимает. А солнце говорит: "Постой, Мадина! Не спеши сдаваться! Путь к мечте не прост и не гладок. Все люди, о которых ты читала и которыми ты восхищалась – все они шли по острым камням и испили много горечи. А ты остановилась, не начав, ты сдалась, не вступив в бой... Воспрянь, Мадина! И иди вперед вопреки всему!"
Мадина этого не слышит. Она сейчас и правда как робот, она совсем пустая внутри. Ей нужно время, чтобы вернуться к себе прежней. Но это будет уже и не совсем прежняя Мадина. Не та девочка, безмятежно верящая в доброту мира. Это будет другая Мадина – упрямая, скрытная, умеющая таиться, молчать и выжидать. Понимающая, что все придется брать с боем – свободу, достоинство, право выбирать свой путь... Ну что ж, прощай пока, Мадина! Мы еще вернемся к тебе. Мы о тебе еще услышим.