В тумане

Конь пластался в бешеной скачке. Соболка приник к гриве, злые слезы душили его. За спиной полегли порубленные и пострелянные остатки их боевого отряда. Из засады вырвался только он.
Солнце клонилось к закату. Впереди маячила полоса леса, там он укроется и будет пробираться к своим. Сам чёрт его, в этом лесу не найдет! Чужая кровь на лице, засыхая, стягивала кожу. В схватке развалил Соболка шашкой до пупа белоказачьего старшину, верно не ожидавшего подобной прыти от безусого юнца — из шейной артерии и окатило.
Оглянувшись, Соболка обнаружил погоню. Долго раскачивались, не догонят, а лес вот он — рукой подать. И тут из лесного сумрака чуть в стороне выступила фигура в шинели и вскинула к плечу винтовку. Кадет! И лет ему не больше чем самому Соболке.
Раньше Соболка и не подозревал, что его тело издает так много шума. Гудела кровь в жилах, пульсируя в висках. Гулко стучало сердце, отдаваясь в ушах звоном. Как кузнечные мехи качали воздух легкие. Чуть поправив коня, чтобы уж точно не разминуться с врагом, Соболка вынул шашку и сломал застывшую на лице кровавую маску, оскалив зубы.
Кадет был бледен. На лице, как роса на капустном листе, блестели капельки пота. Дуло судорожно стиснутой винтовки ходило ходуном. Время замерло, как в куске янтаря, и помчалось вперёд вместе с грохотом выстрела. Расширив глаза от ужаса, кадет попытался закрыться от смерти, винтовкой. Отточенным взмахом кисти крутанул шашкой Соболка, и ворвавшись в лес, придержал коня. Сзади раздалось по-заячьи тонкое верещание.
— Кишки подбери раззява! — буркнул Соболка, и неверяще оглядел себя. Противник умудрился промахнуться, стреляя с двух шагов.

Вечерело. Сразу похолодало, и меж деревьев заклубились рукава тумана. Соболка ехал, пока можно было держать направление, но когда в молоке не стало видно деревьев, остановился. Так и заплутать немудрено. Долго смотрел вниз, не сходя с седла: под конскими копытами плыло белесое марево, потом встряхнулся, следовало располагаться на ночлег. «Словно не земля подо мной, а облако», — подумал Соболка, спрыгивая в это белое. Пока расстёгивал подпругу и снимал седло, конь несколько раз ерошил своим дыханием Соболке волосы. В очередной раз он, изгибая шею, сунулся ноздрями в ухо хозяину, шумно дыша, когда тот обтирал взмыленные конские бока. Не выдержав отпрянул Соболка, выругался.
— Не вяжись Серко! Примета дурная.
Уже почти стемнело, когда, вместо того чтобы оттолкнуть лезущего к нему чтобы обнюхать, коня, Соболка обхватил крепко того за голову, притянул к себе и заглянул в большой карий глаз. Что можно увидеть в конском глазу, если хорошо приглядеться? Соболка увидел там себя, лежащего на земле, с кровавой раной в груди. Мёртвого. Отшатнувшись, парень рванул ворот рубахи, взглянул и похолодел — с такими ранами не живут, это он знал точно. Выходит не промахнулся кадет. С перепугу прямо в сердце попал.
— Вот оно как... — растерянно прошептал он.
Долго сидел Соболка, понурившись, на мокрой от росы траве, а потом, вскинув голову, увидел звезды. Ночное небо раскинулось перед ним до края горизонта, лишь за спиной стеной вставали могучие деревья.
В ухо ткнулись мокрые конские губы, послышался печальный вздох.
Соболка встал и во тьме, обнял коня за шею.
— Не грусти Серко. Глянь лучше, сколько звёзд высыпало. Словно не небо это, а вытканный матерью бранный платок.