Ветер

Imagine...

Гулкий ветер — бедовый, бездомный рожок. Лютой свечкой фонарь, на бесснежье замёрзший. Спит деревня, спит крепко, взахлёб, хорошо. Смотрит сон-чудодей, не смеясь и не морщась. Не ворчит, не ругает начальничью спесь, беспардонность ворья, беснованье в столицах. Спит деревня, ей выдано счастья в обрез — ровно столько, чтоб свету с утра удивиться. Чтоб мужик матюгнулся, крестом осенясь: мол приснится, и ладно бы — спьяну, такое! Чтоб старуха пошла починять коновязь — починять, управляясь отсохшей рукою. Чтоб, отправив детей на учёбу, в село, бабы, точно по сговору, молча, присели: та в сенях, где прабабкино спит помело, та — на край опостылевшей вдовьей постели...

Веришь, — ветер к утру, подуставши, утих. В соснах солнце застряло, фонарный осколок. В ручейках сновидений спит море пути, в море — тропка невидная, след на ней — долог. А над морем — туман, развесное бельё, постирушки небесные, сны на просушке. В третий день будет дождь. Всё, что снилось, зальёт. Что не сбудется — вмёрзнет в иззябшие души. Веришь, — сон был один, сон чудней всех чудес: войны кончились; нет их, и больше не будет. Потерявший — обрёл; кто погиб, тот воскрес. Представляешь, что ветер напел этим людям?