Психоделическая пишущая машинка (11)

Как и предупреждали хозяева, ровно в полдень щелкнул замок, и в квартиру вошли незнакомые люди, волоча за собой сумки и чемоданы на колесиках.

Антон сидел на стуле в углу комнаты и не спеша одевался. На кровать, на которой он только что спал, положили укутанного в одеяло младенца. Люди по очереди ходили в туалет, мужики не стесняясь громко пердели. Женщины оккупировали кухню, загремела посуда. Они смешно говорили, одна женщина спросила:

— Кто будет исте?

Все загалдели, типа — да, нет, позже...

Антон оглянулся на прощание, можно было проваливать. Все его имущество покоилось в рюкзаке. На него вообще никто не обращал внимания, знали, что сейчас уйдет. Он спросил у самой молодой:

— Вы откуда?

— Кемерово.

— Понятно... купи телефон.

— Сейчас.

Девчонка позвала отца. Усатый дядька повертел в руках «ксиаоми», дал тысячу рублей. Девочка показала на ноутбук, выглядывающий из рюкзака, но Антон сказал:

— Не, это не могу.

Через час он оказался за несколько километров от заметенной снегом панельки на краю города. Прогулялся по аркадии Гостиного двора, в обувном отделе Пассажа, с замиранием сердца, любовался зимними ботинками. Надолго застрял в Доме книги, не потому что, его интересовали новинки «постапа» или другой модной макулатуры, просто замерзли ноги в дырявых кроссовках. Домой не хотелось. Потому что, в который раз родители оказались правы. Они сказали — вернешься через полгода. И вот, собственно...

Тупо полистал «новинки», потом перешел на «классику». Рядом копошилась девочка в фирменной жилетке. Человек с рюкзаком нервирует персонал в любом магазине, ну тем, кому не похер, конечно. Но здесь, в книжном, это просто смешно...

Долго сидел на диванчике в Галерее, созерцая толпу. Везде толчея и очереди. Забывшись, машинально искал по карманам телефон. Чертыхался, кляня себя за опрометчивый поступок. Зато есть деньги, можно купить матери цветы, не с пустыми же руками возвращаться домой. 

Ноги сами привели на набережную Фонтанки напротив Цирка. Сгустились сумерки, стало светлее от неоновых вывесок и раскаленных рекламой витрин. У входа в ресторан курили мужики в белых рубашках, громыхала быдлячая музыка. Он остановился у полукруглого окна.

Вот она, его Зая, ходит с круглым подносом между столиками. Все вокруг жрут и танцуют. Трясутся жирные жопы под русский рэп, режет глаза блеск лакированных ботинок и посуды на столах. И его Зая, как Дюймовочка среди этого бедлама.

Они расстались месяц назад. Все нормально, виноват только он. От этих мыслей стало еще хуже. Так и не обернулась, не увидела его за окном...

...Дружбан Мишка встретил с утюгом.

— Чего не позвонил?

— Телефон потерял.

Мишаня утюжил форму на гладильной доске. Очень тщательно, каждый шов.

— Завтра на сутки,- пояснил он.

— Повезло тебе на Новый год...

— Плевать, в первый раз что ли, приду, оторвусь. Ты как?

— Нормально... с хаты выгнали, домой иду. Скажу завтра за праздничным столом — так и так, я насовсем. С личной жизнью не получилось, извините.

Мишка о чем-то задумался, разглядывая стрелки на рукавах. Он очень серьезно относился к внешнему виду на работе.

— Если хочешь, есть хата, хозяев не будет до середины января, могу ключи дать. Это, как бы моя халтура, оставили охранять.

— Интернет есть?

— Все есть.

В комнату постучалась Мишкина мама:

— Чайник закипел!

— Спасибо, ма! Завари нам по пакетику, если не трудно.

Когда шаги затихли в коридоре, Антон спросил:

— В чем смысл бытия, Миха?

— Я еще маленький для таких мыслей, не знаю. Сейчас у меня одно в голове, что бы работяги не нажрались в мою смену. А то было недавно, на Хэллоуин... А почему ты спросил?

— Представляешь, меня вчера поцеловала бабочка.

— Ха! Это где?

— В гипермаркете. Я вот думаю, может, это какой-то знак? Скоро начну все сначала...

— Сдохнешь и начнешь. Ха! Да, ладно. Что за маркет?

— Неподалеку от дома, где жил до сегодняшнего дня, там так вкусно пахнет. Решил себе подарок купить на Новый год, бутылочку со скидкой по карте. Нашел кое-что, погуглил, вроде, ничего так.

— Ага, рассказывай. Наверное, на продавщицу, какую-нибудь глаз положил.

— Да я бегаю от них, бесят своим — подсказать, что-нибудь? Тьфу.

— Ну, а бабочка?

— Вылетела откуда-то и чмок меня в губы. 

— Тебя хоть бабочки целуют...

...В 18:30 Антон вышел от друга Мишки. Через полчаса приехал в гипер за заветной бутылкой. Квартира, ключи от которой дал ему товарищ, тоже находилась неподалеку. Еды там должно хватить на две недели, так сказал Мишка.

Народу в гипере было видимо-невидимо. Люди, как обезумели, катили к кассам тележки с горкой набитые едой и алкоголем. Кидали на ленту коробки и упаковки, это напоминало начало пандемии несколько лет назад.

Он слишком торопился убежать из этого ада, долгожданную свою покупку держал двумя руками. А зря. Потому что, на выходе из мега молла, там, где разъезжаются в стороны стеклянные стены, он запнулся о чью-то ногу и красиво звезданулся во весь рост, подставив щеку утоптанному снегу. Бутылка, разумеется, в дребезги и чуть не убила, едва задев горло «розочкой».

Его могли затоптать и не заметить. А вставать так не хотелось, главное, теперь не имело никакого смысла.

...Метель кружила вокруг стеклянного кубика остановки. Громыхала музыка из проезжающих мимо авто.

— Что это сейчас было? — думал он вслух, — за что?

— Извини меня.

— Чего?..

Какой-то маленький человек стоял совсем близко. Антон не обратил на него внимания, люди садились в автобус и уезжали. Ему стало на все категорически наплевать.

— Тебе чего? А... так это ты?

— Я нечаянно. 

Антон вскочил со скамейки. Она не отшатнулась и, похоже, ни капли не испугалась. Он снял с ее головы капюшон, что бы посмотреть в глаза. Сказал, что она похожа на Арнольда из мультика, хотя нет, на Джейн Лейн из «Дарьи»...

Метель обняла, окрутила, связала их двоих. Они выкарабкались из снежного кокона вьюги, и пошли... просто пошли, еще сами не зная куда.

 

***

Полина умирала от тоски на работе. Ее напарник Макс Великолепный, оказался еще тем душнилой. Он постоянно повторял:

— Ты не проговариваешь алгоритм, ты должна проговаривать алгоритм. Это твоя работа.

У нее ничего не получалось. Ее просто не слушали, малолетние алкаши смотрели с жалостью. Один бомж упал на колени и стал биться головой об пол. Он рыдал:

— Где ты была сорок лет назад?..

А Максим свое дело знал, люди послушно ставили бутылки на место под натиском обаяния высокого молодого человека с лицом, как у американского копа. Но потом, Полина видела в окно, как эти люди с растерянными улыбками, переходили улицу и шли в магазин напротив.

Ее отправили «набирать вес» в гипермаркет на окраину. Здесь она работала одна, без всяких напарников. Все хорошо, но из-за бэйджа люди думали, что она продавец и задавали много вопросов. Это бесило, а народу было очень много. И кому сдались ее уговоры в предпраздничной суете... 

Точкой опоры ее задумчивого взгляда стал парень в кроссовках и куртке «аляска». Он приходил сюда почти каждый день, разглядывал одну и ту же бутылку, но ничего не покупал, убегал без всяких там алгоритмов. Видел ее приближение боковым зрением, как лошадь. И ни разу, сволочь, ни взглянул, не обернулся.

Кроссовки и капюшон «аляски» мелькнули в конце отдела, она хотел догнать его, сказать, еще сама не зная что. И, в голове сложилась уже придуманная фраза, но, вдруг, что-то кольнуло в животе. Кольнуло еще раз, и в груди зашевелилась какая-то жизнь. Полина сказала:

— А...

И из ее горла вылетела роскошная бабочка. Во рту остался привкус только что съеденного мороженного...

Никто этого не заметил, все ходили, пялились на желтые ценники и набивали тележки бутылками. Полина не испугалась, она махала рукой исчезающей под потолком красавице.

На следующий день приехал Максим, он был очень недоволен. Просил же вчера по телефону — приодеться. В конторе намечался сабантуй, будут все отговорщики и, из Москвы пожалует сам региональный инспектор направлений департамента... бла-бла-бла.

Полина, как чувствовала, что никуда не поедет. И во что «приодеться»? Из бонтонных тряпок у нее только любимое платье из «секонд хенда».

Максимка застрял со списком в бутылочных рядах, ей приказал занять очередь в кассу. У Полины еще не было любимого числа, выбрала номер кассы по наитию, все равно хвосты везде одинаковые.

...Он возвышался над толпой за несколько тележек от нее, преисполненный презрением к происходящему. Со своей дурацкой бутылкой, которую разглядывал всю неделю. Подошла его очередь. Сейчас он возьмет сдачу и все...

— Девушка, вы будете стоять?!

— Я ухожу!

На улице она выключила телефон, застегнула молнию на куртке до самого носа, что бы стать невидимой, потеряться навсегда. Глаза искали «аляску» в хаотичном мельтешении капюшонов и поднятых воротников...

Она его чуть не убила. Какие-то мужики помогли ему подняться. Сотни ног мгновенно разметали осколки «бакарди», сквозняк унес запах сливочной карамели и спирта.

...В принципе, это все. Кто-то скажет — несколько сумбурное получилось повествование и будет совершенно прав. Может, потому, что главные герои еще слишком молоды и энтропия — норма жизни. Не знаю, главное, они получили, чего хотели, пора оставить их в покое. Тем более, не менее фантастические события развиваются в другой реальности, на полях «ворда» одного самоуверенного графомана. Итак:

 

«ИДЕАЛЬНАЯ НЕСОВМЕСТИМОСТЬ. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

С крыши нас забрал вертолет. Оружие оставили, все равно патронов больше нет. Мы летели над полем вытоптанным миллионом ног. Арсений смог перекричать грохот вертолетных лопастей:

— Смотрите!

Мы увидели берег людского океана «мелированного» полосами автомобильных потоков.

Люди спрессовались в плотную массу и по спирали уходили вправо, как бы огибая зияющий впереди кратер и сыпались вниз по центробежной кривой. Гигантская воронка накручивала и всасывала в себя биоматериал. Дальний край ее скрывался за облаками. Округлая форма пропасти, улыбка сатаны, могло казаться, что это край земли, как в древних учебниках географии.

В кабине началась драка. Я сразу понял из-за чего. Пилот превратился в зомби, его «невнушаемость» исчезла, он решил взять нас всех с собой в самый эпицентр чистилища...

Наш геликоптер запрыгал по земле, как раненая птица. Лопасти увязли в человеческом мясе, взмыли вверх жирными брызгами кишки и отрубленные головы. Мы чудом выжили. И тут же нас поглотила толпа. Я ничего не смог сделать против бегущих в одну сторону людей, влился в общий поток и побежал вместе со всеми.

По моим расчетам бездна должна быть, примерно, где-то через полкилометра, может, ближе. Упасть — мгновенная смерть. Я уже спотыкался о раздавленные, втоптанные в жидкую землю безобразные трупы.

Поток стал плотнее, начал уходить вправо. Это значит — все, край уже близко. Я старался не смотреть в лица бывших людей. Их спины, конечности, деревянная твердь лбов и затылков приводили в неистовую ярость от бессилья и зависти к ним. Они умрут в счастливом неведении в отличии от меня, находящимся в здравом уме и рассудке.

И вдруг, увидел, что впереди бегущие, как бы проваливаются и снова выныривают, это должно быть впереди какая-то впадина. Так и случилось. Я упал, мгновенно вскочил, что бы ни остаться здесь навсегда раздавленной жабой...

И, о чудо! Мост над канавой, скорее, даже несколько сколоченных палок. Рубя кулаками носы и челюсти, я продрался к спасительным доскам, забился, как в нору, спрятал руки и ноги.

Через несколько минут принял удобную позу. Лежа как на диване, смотрел на бег свихнувшегося человечества. Люди падали и выпрыгивали из канавы, ее берега становились пологими. Еще час и мостик сравняется с землей и меня раздавит. Если, это все не закончится в ближайшее время...

Один старик замешкался на дне оврага. Его лысую голову тут же втоптали в землю, сделали из его туловища ступеньки. Уцелевшим глазом он смотрел на меня с удивлением. Несколько секунд я отбивался от его дергающихся конечностей...

Не было за все это время ни криков, ни плача — соответствующего фона вселенской катастрофы. Я слышал только довольный зов черный дыры и топот каблуков над моей головой.

Я ждал, и это случилось. Прогалопировал последний homo insipiens, и все стихло. 

Стемнело. Я надергал с трупов одежды. Их было много заподлицо с землей, этакий инженерный экспромт спешащей на убой лавины. Соорудил себе нору из польт и курток. 

Было почему-то не холодно. Может быть, дыхание бездны согревало вытоптанные окрестности. Не знаю. Тишина навалилась после карнавала безумия и массового самоубийства. Уснул тревожно, вдыхая нежный аромат лаванды — какой-то женской тряпки неведомого мне назначения.

...Я шел в обратную сторону, дальше от воронки, в сторону города. Хоть и города, наверняка, уже никакого не существовало. Но был еще лес и асфальтовая дорога. Через несколько часов пути, увидел цепь автомобилей. Первая всмятку, обняв дерево. За ней еще несколько состыковавшихся в зад друг другу. Крайняя в очереди спокойно завелась. Я вырулил на дорогу, и поехал туда, куда шел.

Шум заставил остановиться. Там, где был город, висели серые облака пыли. В этих облаках медленно шевелились гигантские суставы утилизаторов.

Я повернул на восток. Весь день ехал. Сливал бензин с таких же брошенных авто. Обедал и ужинал в пустынных супермаркетах. Спал в машине.

Прошло два дня и две ночи моего пути неизвестно куда. И вот, сидел я на обочине завтракал холодным лимонадом с булочкой. Как мимо меня по шоссе, очень неожиданно, проехал автобус. Сам, без водителя. С проселочной дороги, качаясь на ухабах, выкатился грузовик, со скрежетом развернулся и исчез вслед за автобусом.

Я вскочил на ноги. Моя машина, стоявшая за углом, тоже пропала. Уехала без меня. Еще несколько автомобилей задом и передом выволакивались магнитным притяжением необычайной силы с обочин на крутую насыпь автомагистрали. Железная молния на куртке оттянулась в общем порыве. Я успел ее сбросить, иначе она бы утащила меня вслед остальному железу. От этой новой напасти заболела голова...

Страшный лязг тысячи моторов надвигался вместе с облаком, закрывшим весь горизонт. Через несколько часов тотальная утилизация всего земного коснется и меня вместе с этой безымянной деревней на обочине шоссе.

В доме, который я выбрал, был глубокий и сухой подвал набитый старой мебелью и разнообразным хламом. Сгреб все продукты с кухни, налил воды в бутылку из сливного бака в туалете, других источников просто уже не было. Хватал все, что пригодится переждать хоть несколько дней апокалипсиса. Железные предметы валялись по всему дому, магнит отпустил их. Я нашел топор, лопату, лом, несколько ножей все это кинул в подвал. Пол и стены дрожали, грохот адских машин приближался...

Был всего один взрыв, но такой мощный, что даже рухлядь подпрыгнула до потолка. Я слышал, как обвалился коттедж надо мной, потом подвал трясло, как копилку. Там наверху работал великан бульдозер. Моя бетонная коробка выдержала, не треснула.

Я не задыхался, подвал дышал какими-то своими порами, откуда-то поступал кислород. Пламя свечи бодро струилось к потолку, и весь окружающий мир сфокусировался на этой дрожащей оранжевой капле. Несколько часов, я прислушивался к удаляющемуся шуму утилизаторов. Они тащили обломки деревни куда-то дальше. Наконец, все стихло.

...Проснулся в гробовой тишине. Первая мысль — ослеп! Я ничего не видел с широко распахнутыми глазами. Зажег сразу несколько свечей, что бы успокоить галоп сердца в грудной клетке.

Поры подвала пропускали не только кислород, по стенам полились слабые струйки осадков. Там, наверху пошел дождь, причем сильный, как тропический ливень. Я слышал его похоронный шепот. Под ногами зачавкала вода. В конвульсиях новой паники, я стал бить ломом в деревянную крышку люка подвала...

...Дождь хлестал по лицу, барабанил по одежде. Я стоял на краю ямы, моего последнего убежища, которое скоро превратится в омут, и дрожал от омерзения. Несколько часов я копал выход. Только вместо земли над моей головой был ужасный отсев, выжимка и труха из всего когда-то живого и неживого. Несколько раз это вонючее месиво осыпалось, и я начинал все снова.

Грозы не было слышно, в разрывах черных туч танцевала Луна. Ее мерцающий свет падал прямо мне под ноги, приглашал в дорогу.

Иди за дождем, сказала она. Но, куда?! В какую сторону?! Вокруг пустыня и унитазная вонь утилизации.

Ручеек совсем еще хилый протекал у меня между ног. Еще несколько со всех сторон струились змеями, собирались в единую артерию, как устье рек, только наоборот. Ручей звал меня за собой, ведь это и есть, собственно, дождь, его земная ипостась. И я пошел по нему, как по дороге.

Очень скоро, глубина стала мне почти по колено, и течение усиливалось. Множество других ручейков вливались и разгоняли бег водного потока. Я шел уже долго вдоль берега, ночь не заканчивалась. Вдруг, она вообще не закончится. Земля остановила свой центробежный полет и мне тоже пора...

— Иди за дождем, иди за дождем, — повторял я про себя, как заклинание...

Внезапно, необычная лагуна открылась перед моими глазами. Я и не заметил, как смешной ручеек превратился в полноводную реку. Здесь вода наткнулась на какое-то препятствие и вильнула петлей под углом почти в девяносто градусов. Лунная дорога убегала дальше, их пути с дождем разошлись.

Как раз на моем берегу, образовался симпатичный крошечный пляжик. Но подходить к нему я побоялся, грунт там превратился в топь. Ну, мне так казалось. Дальше идти не было сил. Подстелил рюкзак и упал на него неподалеку от берега. Надо было что-то делать. Рыть землянку, например. Но, сначала немного отдохнуть и снова копать...

Я уже привык к мокрой насквозь одежде и струям воды по голой спине. Слава богу, дождь был, почему-то, теплый, как на юге. Может, резко изменился климат, может, я и вправду, уже, где-то далеко от родных мест. Не хотелось об этом думать и смотреть по сторонам. Вокруг блестела вода, там, позади меня, куда не бил лунный свет, зияла кромешная пустота...

И вдруг! На том берегу, примерно в двадцати метрах от меня, что-то отразило искрой очередную лунную вспышку. Глаза давно привыкли к темноте, но я не смог разглядеть, что это было.

Отбежал назад по течению, рассчитал так, что бы меня прибило, как раз к точке странной иллюминации. Что бы там ни было, все равно умирать...

Черная вода, черный крутой берег, намытый поворотом реки. Я воткнул пальцы в мягкие бока обрыва, в отчаянной попытке не уплыть мимо. О, господи!..

Это оказалось узкое, вытянутое окно, как в подъемных воротах. Вода откопала какое-то логистическое строение. Ударом локтя я высадил стекло. Пахнуло пустотой.

— Эй!

В ответ мне прилетело эхо, это было дыхание большого, как бассейн помещения. Едва протиснулся в амбразуру и повис по пояс в чернильном мареве неизвестности. Что дальше?..

Нога коснулась твердой плоскости. Я спрыгнул. Это оказалась крыша автомобиля. Рядом еще один. В кромешной темноте бросился искать на задних сидениях, еще не зная чего. Просто страшно замерз, руки, ноги сами шевелились в окоченелом недоумении.

Бутылка водки, пакет еды и багажник набитый разнообразной одеждой стали наградой за мои мучения. С отвращением сорвал с себя мокрую рвань, укутался в пуховую куртку. Стало веселее.

Очевидно, я проник в подземный паркинг какого-то торгового центра. Все, что было ниже уровня земли, осталось целым и невредимым. Кроме людей.

С ненавистью я смотрел на синюю полоску окна. Там, за воротами все мерцал серебряными нитями проклятый дождь. Водка и пуховик отлично отогрели мое бренное туловище. Последняя мысль была — пока мне везет...