Никогда не читай надписи на стенах тупиков

1. Я куплю себе пижаму 

Полосатую, с начёсом. 
И коричневым от жизни 
Заскорузлым сапожищем  
Буду пиздить по эбалам 
Сытым радостных прохожих, 
Поражая силой мысли  
И моралью убеждений. 
Лишь бы не стреляли в спину, 
У меня ведь стаж и возраст, 
Погибать мне ещё рано. 

Помню, мама мыла раму, 
Папа делал папиросу, 
Младший брат скулил капризно, 
Я на кухне кушал пищу, 
За окном лежал снег талый. 
Вот тогда, или чуть позже, 
В голове моей зависли 
Все программы обучений 
Человека в гражданина. 
Я их стёр и вышел в космос. 
Вот вернусь, куплю пижаму. 

2. Этот мир слегка накренен, 

Хлещет крыльями по крышам,
У него большие уши,
Он умеет брать барьеры,

Обрывает людям пальцы,
Отравляет птицам клювы,
Не гадай — не угадаешь,
Угодишь в его ботинки.

В диком поле зреют травы,
В море — рыбы косяками,
А тебе одна дорога — 
Был дерьмом, а станешь глиной. 

3.  Хочешь остаться в стойле — считай до ста.

Мне будет в радость скинуть тебя с хвоста.
Мне станет легче дышать. Я ушастый нянь.
Буду стирать из памяти муть и дрянь.
Буду ходить в спортзал и бухать с конём.
Конь говорит мне «Прыгай!», но я на нём.
Я на коне в канун Рождества Христа.
Верю-не верю, на мне не найти креста.
Он не поставлен мной, не стоит на мне.
Может не стоит, поздно, я на коне.
Конь говорит мне «Прыгай, сигай с моста!»
Стивен сигал, а толку, ушёл с поста.
Постмодернизм шагает, машет хвостом.
Я ему бил татухи в классе шестом.
Шествие это должно привести в тупик.
Я не туплю, но конь мой внезапно сник.
Я в тупике напишу на стене слова.
Слева направо, верно как дважды два.
Выйду на улицу, гляну, а там село.
Лягу на печь, буду чесать седло.
Самое время окончить пока рассказ.
Кто прочитал — герой.
Кто нет — дикобраз.