Психоделическая пишущая машинка (4)

Ника слышала, как отец ходил по коридору, долго сидел на кухне. Наверное, ждал ее. Хотел просто увидеть, узнать, как она вообще, на месте ли руки, ноги, голова. Надо выйти, поздороваться, да и сожрать чего-нибудь.

Они оба были благодарны друг другу за относительную гармонию в их неполной семье. Ника за то, что он никогда не лез, не запрещал, и главное, не приводил новых мам. Последнее Ника особенно ценила и отвечала тем же. Ее друзей не было в этой квартире. Хотя, «близкий» друг был всего один. Первая любовь. Отец переживал тогда:

— Он хоть нормальный?

— Еще бы. У него прекрасная жена и двое замечательных детишек.

Альберт благодарил бога, что пролетели мимо переходный возраст дочери и муки полового воспитания. Мать заменили подружки и интернет. И он никогда не переживал — она просто не давала повода. В общем, что выросло, то выросло. И, надо полагать, совсем неплохая человеческая единица.

— Привет. Заходи.

— Не занят?

— Телевизор смотрю.

Как хорошо, что утром прибрался, подумал Альберт. Он всегда стеснялся бардака и запахов в своей комнате.

Ника взяла со стола несколько исписанных листов.

— Что это?

— Сам не знаю. Так, болванки...

Альберт вел канал на Дзене про музыкальную молодость, умничал в разных блогах. Однажды, собрал свои записки за много лет и слепил из букв «неплохой», если верить отзывам, роман. Даже победил в каком-то конкурсе сетевой литературы. Промелькнул яркой кометой и все. Что бы быть известным, надо не останавливаться, писать, вываливать, «насыщать контентом». А его хватало только на Дзен. Пытался начать нечто грандиозное, страниц на триста, но получалась откровенная туфта. Не было идей и мыслей, а графоманить не хотелось. В один хлопок хорошие книги не пишутся. Если, ты не гений, конечно. И он ждал вдохновения. Остыла его внутренняя печатная машинка, чистый белый лист ждал своего часа. Надо было занять мозги, что бы в голове не вертелась бесконечная «Элли»...

Он спросил:

— А что сейчас в тренде?

— Попаданцы, наверное...

— А вот такое? Нападение пришельцев на планету Земля. Только коварные инопланетяне, выпускают через пространственно-временную воронку армию людей из будущего.

— Фу, баян.

Ника заходила по комнате, какая-то мысль озарила ее. Она даже подняла вверх указательный палец.

— А почему мать хотела меня убить?

— Ну, ты вспомнила.

— Я могу сказать — зачем.

— Прекрати...

— Потому что, она вынашивала меня годами. Настоящий мой отец — инопланетянин. А ты скрывал это от всех. Ходить столько лет с не пойми чем в животе, для земной женщины это готовая шизофрения!

Альберт хохотал. Он продолжил:

— А ты наследная принцесса с планеты Нибиру. И настоящий отец прилетел за тобой и просит вернуться на царствие небесное! Иначе всё сгорит синим пламенем, все девять планет Солнечной системы!

— Вчера они были здесь, стояли на балконе за занавесками, смотрели в комнату. Просто стояли и смотрели, как манекены. А я не могла пошевелиться, чувствовала себя лягушкой под микроскопом.

— Точно, манекены. Я их видел...

— Общались на телепатическом уровне. Лететь с ними я отказалась. Двадцать лет на Земле, привыкла уже. Они сказали, что тогда будет война. Скорее, одна битва. После которой...

Ника театрально обвела рукой вокруг себя:

— Ледяное дыхание космоса... и только ничтожные микробы в обломках астероидов летят осваивать новую планету. Зарождать там жизнь, под лучами новой звезды имени Солнце.

— Гениально!

— А по-моему, чушь. Но, попробуй. Главное — название и аннотация, что бы читатель ни прошел мимо. Такого говна в интернете — терабайты. Обложку я тебе обещаю потрясающую.

— Как Полина?

— Хорошо. Все еще спит после дня рождения. Наш друг ее домой приволок, сказал бабушке, что она выпила кружку пива. Молодец Пашка.

— Пожалуй, я запишу про манекены и последнюю битву...

— Пиши. А мне надо тоже работать.

Писем за месяц накопилось прилично. От так называемых писателей. Все требовали обложки. Спасибо отцу, он подкинул идею и несколько ссылок на чаты, где обитает эта фауна.

От заказов не было отбоя, она быстро сделала себе имя. А коллажи «в стиле Майка Лапитского» только для души, то, к чему тянутся руки.

Но и понимала, все эфемерно, сегодня есть заказы, завтра нет. Еще чертовы нейросети. Пока это тихий ужас. Но авторы в чатах уже хвалятся своими самопальными облогами, вылепленными из чудовищных нейроновых импровизаций. Одно утешение — графоманов все больше. Прут и прут на сладкое слово монетизация. Вот пишет одна по имени (конечно же) Ангел:

«Здравствуйте. Сделайте, пожалуйста, мне обложку по мотивам моей книги».

«Здравствуйте. Напишите, пожалуйста, что бы вы хотели видеть на своей обложке».

Ангел:

«А не могли бы вы прочесть хотя бы бесплатный фрагмент и сделать собственный вывод на тему».

Ника мысленно набирает ответ: а не могли бы вы пойти нахуй вместе со своим бесплатным фрагментом.

Пришлось читать.

«В комнате пахло пылью. На огромной кровати лежал парень со связанными глазами...»

Пипец...

Там еще было про ветер, который завывал в обвисших проводах и чью-то ладонь на перекладине крыльца. Но самый ржач — фейковый отзыв от такого же писателя: «Изумительная книга от безмерно талантливого автора...»

Ника за полчаса накидала эскиз, отправила Ангелу. Мурлыкнула смска — перевод денег. Еще через полчаса обложка была готова. Следующий!

Оно обожала серфить по этим чатикам. Здесь друг друга называют творцами и талантами. А свою графоманию — кропотливым трудом. Мужчины посылают друг друга «нафуй», а женщины «падают с дивана» от слова говно. Дружно ругают редаков, корректоров, членов жюри и модераторов сайтов, несчастных людей, вынужденных читать местных талантов.

Однажды, Ника одной капризной дуре, завуалировала в рисунок обложки утомленное жизнью влагалище. Намекая на тупое однообразие «славянского фэнтези». Дура разглядела, когда подсказали в чате. Был скандал. Пришлось снизить цены, что бы удержать заказчиков. Смешно, конечно. Но если бы не они, так бы и торговала матрешками на набережной канала Грибоедова.

Глубокой ночью Ника видела свет тонкой полоской под дверью в комнату отца. Пишет, наверное, — подумала она, — интересно будет потом почитать...

 

«ИДЕАЛЬНАЯ НЕСОВМЕСТИМОСТЬ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. 

20. 09. 202... года.

Я никогда не вел дневников. Жизнь была ровная, как скатерть. Пишу по старинке авторучкой в тетради. Потому что, не сегодня — завтра все техника и электроника погаснут навсегда.

Начну с самого начала. Однажды утром, в дверь постучали, хоть есть звонок. Сосед из квартиры напротив. По нему было видно — произошло нечто необычное. Он, нелепо пытаясь скрыть дрожь в руках, хватался за разные предметы мебели у меня в прихожей.

— Что такое? — я слегка опешил, — может, вызвать скорую помощь?

— Пластинки...

— Что?

— Ты спрашивал у меня пластинки, помнишь?

Было такое. Мы вместе встречали Новый год, я восхитился тогда его коллекцией. Спросить — продаешь, посчитал дурным тоном. Просто поинтересовался, где можно приобрести нечто подобное? Он ответил, что купил в какой-то лавке в Хельсинки. Но посыл, как оказалось, он понял правильно. Я не прочь послушать хорошую музыку на виниле.

— Сколько?

Он назвал сумму, весьма смехотворную.

— Беру. Только налички нет, надо идти в банкомат.

— Пожалуйста, быстрее. Я буду ждать.

Пока ходил, размышлял, что же могло произойти в квартире напротив? Он и его взрослая дочка жили тут еще до меня. Самые обычные люди. Встречались на лестнице — здравствуйте, до свидания. Тогда на Новый год, я и пошел из-за его дочери. На вид совершеннолетняя, внешность постараюсь описать. Лицо красивое и неживое, как у манекена. На такие лица оборачиваются несколько раз. Машины летят в кювет. Такая красота отталкивает. Ни разу не видел ее с парнем. И имя странное — Лия. 

Я не питал иллюзий насчет своей внешности. В зеркало смотрелся только что бы поправить одежду или, когда что-то забыл и вернулся. Женщин просто покупал на сайте «Красавицы рядом». Была жена, давно расстались, и имя ее сразу и не вспомню.

Помимо извращенной своей красоты, Лия была девушка загадка. Однажды, сломался лифт. Я возвращался с работы, она стояла на лестничной площадке между этажами. Поздоровалась и засмеялась, как будто напакостила и ей стыдно. Даже покраснела. Когда я поднялся на наш этаж, любопытство победило, глянул вниз в лестничный пролет. Лия загадочным образом поднималась по лестнице. Ноги ломались в полиомиелитное колесо, она с трудом переставляла их на ступеньки. Заметила мое удивленное лицо, прижалась к стене и опять засмеялась. Я крикнул:

— Тебе помочь?

— Не надо!

Ее не любили собаки. Летом, когда все нараспашку, если во дворе звонкое тяв-тяв болонки с первого этажа или усталый лай почтенного сенбернара из дома напротив, значит Лия идет. Так бы не запомнил этот незначительный факт, если бы, однажды...

Шатался по безлюдным переулкам за Обводным каналом. Здесь только вызывающие панику километры заборов, нависающие корпуса заводских цехов, гигантские узлы из железных труб и абсолютное безлюдье в выходные дни. Как на картинах постапа. Я знал эту промзону, любил здесь бывать, лакать пиво на ходу и слушать музыку в наушниках.

Что бы вернуться к людям, мне оставалось перейти мост над железнодорожными путями. На середине моста остановился. Я увидел внизу потрясающую картину. Лия стояла, прижавшись спиной к серому бетону стены, ее окружила стая бродячих собак. Псы задыхались от лая, но я в наушниках не слышал этого, мне казалось, они грызли невидимую кость. Лия спокойно разглядывала оскаленные пасти, вздыбленную шерсть на загривках. Псы не смели приблизиться, что-то их держало, они гарцевали в нескольких метрах от ее голых коленок. И все это под музыку божественных Swingle Singers...

Несколько секунд я стоял в нелепом оцепенении, потом опомнился и бросился на помощь. Когда бежал вниз по склону, у меня в руках уже была какая-то палка...

Псины бежали по рельсам навстречу закатному солнцу. Лии нигде не было. Я еще подумал — может, она превратилась в собаку...

Надо ли говорить, что я влюбился.

Всем известно, красивые девочки, по настоящему, необыкновенно красивые, исчезают навсегда, едва достигнув совершеннолетия. Их увозят далеко от глаз простых смертных. Они живут в тени пальм на каком-нибудь тропическом берегу. Или в больших коттеджах на окраинах мегаполисов...

И вот, что-то случилось. Почему им так срочно понадобились деньги? А может, только ему? Лии я не видел месяц. После Нового года мы вообще редко встречались. Ладно, зимой, но сейчас лето... 

Когда вернулся из банка, дверь соседей была распахнута настежь. Пластинки лежали на столе. Посреди комнаты стояли два чемодана, большой и поменьше. Я обошел всю квартиру. Никого...

Может, ушли купить самое необходимое и вот-вот вернутся? До самой ночи я прислушивался к любым звукам на лестнице. Но, ничего не происходило.

На следующий день, решил вызвать полицию. Вдруг, им нужна помощь, а я здесь сижу, как дурак, жду чего-то. Пластинки забрал себе, не пропадать же добру.

Полицейский пригласил быть понятым. Когда вошли в квартиру, я слегка опешил. Коп, видимо, тоже видел такое впервые. Здесь что-то искали. Но вещи были не раскиданы, как обычно, а аккуратно сложены в замысловатые кучки. И рассортированы по составу материала из чего они были сделаны. То есть в одном углу фарфор и стекло, в другом тряпки и одежда. И так далее. Пустая мебель вся сдвинута в одну комнату. Все полые предметы выпотрошены, например: матрасы и подушки, бытовая техника и мягкая мебель. «Потроха» этих предметов перемолоты в труху, и этот мелкий мусор собран в своеобразные пирамидки. Все это напоминало потусторонние картинки искусственного интеллекта. Или готовую работу взбесившегося 3D принтера. 

— Здесь всегда так?

Что я мог ответить?

— Не был здесь с Нового года, — говорю.

Полицейский сказал — через два дня не объявятся, начнем расследование. Дверь опечатали. Я видел, как он разглядывал глубокую вмятину на стене от удара дверной ручки. Что или кто может так напугать людей? На его лице полицейского читалось — я бы начал расследование немедленно.

22. 09. 202... года.

Мне снились реки огня. И разливались они как лава вулканическая по всей Земле. И в омутах рек этих, водовороте адовом исчезали города и люди. И было это, как наяву, что сам орал я и проснулся от крика свово...

Черт побери, я даже перешел на летописный язык. Сон действительно был таким ярким и явным, что я никуда не пошел. Потому что, совершенно не имело смысла. Так я растолковал сновидение.

В новостях по телевизору говорили, что где-то «объявили перемирие враждующих сторон». Да и везде, где воевали «прекратили огонь и отступили на свои рубежи». Наступил мир во всем мире. Это радовало. С работы не звонили, радовало еще больше.

Оглядываясь на те, последние дни, я вспоминаю, почему-то, один черно-белый фильм. Не могу вспомнить название. Там есть такая сцена, даже, скорее, эпизод. Люди гуляют в парке, мужчины в галифе и портупеях, женщины в платьях колокольчиках. Где-то оркестр, смех и скрип уключин, щелчки пневматических винтовок в тире и жужжание ос над стаканом газированного ситро. Прекрасный солнечный день, суббота, двадцать первое июня, одна тысяча девятьсот сорок первого года...

Два дня я не выходил из квартиры. Слушал пластинки, у меня приличная «вертушка». Если закрыть глаза, можно представить, что находишься рядом с музыкантами. Настолько винил дает чистый звук. Не сравнить с любыми вай-фай колонками.

В таком качестве лучше всего наслаждаться музыкой тех лет. Эпоха грамзаписи оставила прекрасное наследие: Nina Simone, Perry Como, Connie Stevens, Linda Scott, The Hollies, The Cars и прочие. Я балдел, «ушел в нирвану», смотрел в одну точку на потолке, лакал водяру из горлышка...

...Закончился алкоголь и сигареты, опустели кастрюли в холодильнике. Надо было вылезать на улицу до ближайшего магазина.

Я больше не буду писать фразы типа — такого я еще не видел или что-нибудь в этом роде. К чему эта тавтология, чуть ли не в каждой строчке моего дневника.

Не успел выйти, на меня набросилась старуха. Я ее знал, жила на первом этаже. У бабки вместо одежды, на плечах болталось одеяло, причем надетое через голову в дырку посередине. Как плащ мушкетера.

— Тяпу моего не видели? — заорала она. Так звали ее противную болонку. И не дождавшись ответа, стала звать: — Тяпа! Тяпушка!

Стараясь не глядеть на голые ляжки старухи, я пошел быстрым шагом в сторону магазина. У стеклянных дверей «Красное и Белое» толстый мужик испражнялся в каменную урну. Он сидел на ней, как дома на унитазе, смотрел в телефон. Я испугался, пошел дальше. В супермаркете ни кассирш или другого персонала. Вижу, несколько человек набрали, что им нужно и спокойно вышли на улицу. Меня не надо было упрашивать поступить так же.

Ночью вздрогнул дом. Толчок был такой силы, что я чуть не упал с кровати. Почему-то не поверил, что это было на самом деле. Решил, что опять ночной кошмар. Хотя, в доме напротив стали вспыхивать окна.

На кухне было все на своих местах. Только водка в бутылке дрожала от невидимой вибрации. Что бы рассеять наваждение, я перелил ее в стакан и немедля выпил.

Остаток ночи ворочался в странном оцепенении. Уже почти стал проваливаться в сон, как снова потревожил странный шум. Но, уже не где-то далеко, а здесь в моей квартире. Я нащупал выключатель...

По полу струилась мохнатая коричнево-серая змея. Это крысы бежали из кухни, по диагонали через комнату. Исчезали под шкафом, дрались там и пищали. Вероятно, щель была узкая, требовалось соблюдать очередь. Последняя тварь пискнула и наступила тишина.

Я метнулся на кухню. Так и есть — дыра на чердак рядом с фановой трубой была когда-то запаяна «макрофлексом». Теперь крошки монтажной пены рассыпаны по всей кухне. Из дыры тянуло вонючим сквозняком. На трубе следы когтей. Они прошли мимо недоеденного риса на сковородке и вскрытой упаковки крабовых палочек. Удивительно...

Нечто потрясающее происходило и на улице.

В одном направлении, с одинаковой скоростью, легкой рысцой, бежали домашние животные. Кошки и собаки. Породистые и «дворяне». Тихо, без лая и мяуканья, только шорох несколько тысяч лап. От этого безмолвия пробирало до мурашек. Прогалопировал ишак с попоной на спине. Семья обезьян бодро ковыляла, высоко подкидывая мозолистые зады. Несколько лошадей грациозно смотрелись в лохматом потоке, цокая подковами и потряхивая блестящей гривой, они будто вели всю эту безумную стаю неизвестно куда.

Люди торчали в окнах, снимали это природное явление на телефоны. Поток начал редеть, животные ушли.

Телевизор работал, но передач не было. Камеры транслировали пустые студии. Потом эти картинки сменили полосатые заставки. Интернет завис с позавчерашними новостями.

Мне всегда было интересно, как это — конец света? Бум и темнота? Или сатана будет растягивать удовольствие.