Палащельские прялки

Когда-то давно жили на берегу Белого моря в селе Палащелье поморы. Жили они хорошо, зимой и летом ловили рыбу, продавали ее на базарах, а чтобы веселее было, пели песни, слагали былины и прялки расписывали. Как они роспись делали, никто не знал, но прялки эти были не только красивые, но и волшебные: «городки» сами собой кудель разматывали, шерстяные волокна к руке так и тянулись, готовая нить вокруг веретена подобно ужу обвивалась. Поэтому и пряжи у поморов было много, так что ее тоже на базарах продавали и копеечку к копеечке складывали.

Но вот однажды пришел в их село злой татарин со своим войском, деньги отнял, пряжу на седла намотал и говорит: «Выдавайте секрет росписи, а не то и вас порубим, и аул ваш сожжем». Поплакали поморы, да делать нечего, стали ему показывать, как охру красную из береговой глины вымывать и сколько сажи с лиственничной смолой смешать надо, чтобы оттенок нужный получить. Потом принесли перо глухариное и «тиску» с кисточкой из светлых девичьих волос. Села поморская мастерица Акулина перед татарином и начала красно-черные узоры на свежей древесине выводить. Залюбовался татарин молодой поморкой и сказал: «Не буду ваш добрый аул больше грабить, если отдадите мне в жены эту яшь хатын[1]». Еще больше загрустили поморы, потому что не привыкли своих дочерей басурманам в жены отдавать, но видимо прогневали они чем-то хозяина моря Николу. Снарядили они Акулину, прялку ей в тряпицы завернули, рыбы сушеной с собой дали и, глаза утирая, благословили на смертный путь. Посадил бесстыжий татарин Акулину вместе с собой на коня, прялку с рыбой к седлу примотал, одной рукой поводья держит, другой Акулину наглаживает. Девушка ни жива ни мертва, за гриву лошадиную держится, плакать боится.

Остановились на ночлег. Слуги шатер разбивать стали, татарин радуется, из седла вылез, на Акулину весело смотрит. Подошел к лошади, чтобы Акулине помочь на землю сойти, и тут вдруг как отскочит — это прялка его ни с того ни с сего донцем лягнула и лопастью прихлопнула. Пока татарин слуг звал да охал, веретено нашло лошадиный бок и давай в него впиваться. Хоть и была татарская лошадь уставшая, понесла она Акулину по лесам и вдоль берега моря, да так быстро, что не смогли ее татары догнать. Принесла лошадь наутро Акулину по прялкиному велению в родное Палащелье. Увидели поморы такое чудо, расплакались от радости, Акулину зацеловали, а прялки свои с этого дня еще затейливее украшать стали. Вот поэтому и стоит на Чумбаровке скульптура Сергея Сюхина «Русским женам — берегиням семейного очага» с прялкой. Да и как помору без волшебной расписной прялки? Одна тоска, а не жизнь.