Три прогулки Игоря

«Природа не терпит пустоты: там, где люди не знают правды, они заполняют пробелы домыслом»

(Бернард Шоу)

— Виктор Сергеевич, я бы хотел обратиться к вам как к опытному наставнику.

— Слушаю тебя, Игорь.

— Тут такое дело. Я последнее время немного нервничаю.

— Почему, дружище? Что случилось?

— Мне очень часто говорят, что у меня всё впереди.

Виктор Сергеевич улыбается и водит усатой мордой по краю миски с молоком.

— Ну конечно, впереди Игорь. Конечно.

Игорь печально вздыхает и гладит Виктора Сергеевича по рыжей спинке.

— Вот. И вы туда же.

— Куда?

Игорь рассматривает себя со всех сторон.

— Как это всё впереди? Я уже и так и так смотрел. С разных ракурсов. Впереди ничего нет. Ну, то есть всё как у всех. Даже сзади что-то есть, наверное. Или у меня со зрением проблема?

Виктор Сергеевич вдруг делает рывок в сторону и точным движением лапы прижимает мышь к дощатому полу летней кухни.

— Со зрением у тебя полный порядок, дружище. Проблема совсем в другом. Иди погуляй. Мне надо подумать. И вот ещё что. Скажи, пожалуйста, как нужно кушать шаурму?

Игорь отвечает, не задумываясь.

— Так, чтобы соус на рубашку не попал. Разумеется.

«У меня внутри ужасная пустота, какое-то безразличие ко всему, которое меня убивает»

(Альбер Камю)

Игорь, как и было велено, погулял. Ведь исполнительность — это краеугольный камень конструктивности. Прогулка у парня задалась. Он успел насобирать несъедобных каштанов, пожарить их на костре и съесть в прикуску со щавелем. Щавель сильно закислил общий вкус блюда, по мнению Игоря.

Вернувшись с прогулки, Игорь застал Виктора Сергеевича лежащим на подоконнике в задумчивости. Увидев парня, персидский кот приветственно поднял лапу.

— Уже погулял, дружок?

— Да. Прошёлся немного на северо-запад, — Игорь сел на краешек подоконника и спрятал в карман потёртый компас. — Перекусил чем Бог послал.

— Вот. Вот с этого и начнём.

Виктор Сергеевич сел, закинув лапу на лапу.

— Что ты ел на прогулке, Игорь?

— Жареные каштаны со щавелем.

— Недурственно! Совсем недурственно! Но считаешь ли ты, что эту пищу тебе действительно послал Бог?

Игорь задумался.

— Конечно.

Виктор Сергеевич покачал головой.

— Пожалуй, это будет не так просто, как я думал.

— А как вы думали?

— Думал, будет проще.

— Вы это и сказали.

— Я это и сказал.

Теперь головой покачал Игорь.

— Странный у нас разговор получается. Вроде бы все понятно, но я ничего не понимаю.

Виктор Сергеевич положил лапу Игорю на колено.

— Сходи ещё погуляй немного. Только каштаны не ешь. В нашем регионе они не съедобны. Сорт другой.

Игорь с сомнением посмотрел на кота.

— Но я же съел.

— Да.

— Значит, съедобные?

— Ну, это как сказать.

— А как сказать?

— Так, чтобы ты понял.

— А зачем говорить так, чтобы мне было непонятно?

— Погуляй. Погуляй, Игорь.

— Долго?

— Сам решай. Как говорил Оскар Уайльд: пунктуальность — вор времени.

«Нет ничего более сильного и созидательного, чем пустота, которую люди стремятся заполнить»

(Лао-Цзы)

Вторая прогулка Игоря была, можно сказать, динамичной. Он ловил ладошкой мух, сидящих на гладких поверхностях. Причём бабочек и стрекоз Игорь не ловил. В пространственном отрезке данной прогулки его интересовали исключительно мухи. Мух больше, поэтому и охота за ними интереснее. И ещё они жужжат. А это уже кое-что.

Так считает Игорь.

С прогулки парень вернулся в приподнятом настроении. Так как количественно он превзошёл свой собственный прошлогодний рекорд по поимке мух. Сорок семь штук за час. Это примерно по одной целой и две десятых мухи в минуту.

Отличный. Просто замечательный результат.

«Похоже, кто-то видит звезды, а кто-то пустоту между ними»

(Лоис МакМастер Буджолд)

— А, Игорь! Ты вернулся!

Виктор Сергеевич встретил Игоря во дворе. Где он грелся под солнышком на синей деревянной лавочке.

— Конечно, вернулся. Я всегда возвращаюсь. Если бы я не возвращался, то, наверное, уже мог бы далеко уйти. Очень.

— Очень далеко?

— Ага. Первый раз я пошёл гулять один, когда мне исполнилось шесть.

— Шесть?

— Да. Вот столько, — Игорь показывает коту растопыренную пятерню и приставляет к ней ещё один палец, — А сейчас мне семнадцать. Семнадцать минус шесть будет одиннадцать. Но пальцев у меня всего десять, поэтому показать наглядно не могу.

— И не надо, Игорь. Я уже не рад, что переспросил.

— Если не рады, то зачем же спрашивать? Это странно — задавать вопрос, чтобы потом так расстраиваться. Так вот, если бы я гулял и не возвращался, то за одиннадцать лет ушёл бы, наверное...

Виктор Сергеевич когтём царапает на лавочке символ неопределённого происхождения, возможно, спонтанный узор.

— Ты ел каштаны, Игорь?

— Конечно, много раз. И сегодня тоже.

Узор на лавочке становится чётче, а нажим когтя Виктора Сергеевича сильнее.

— Я говорил о второй твоей прогулке. С которой ты сейчас вернулся.

— Нет. Не ел. Голод не возвращается так быстро. Мух ловил.

— Только их?

— Да. Были ещё бабочки и стрекозы. На пионе шмель сидел. Осы в малине. Но их я не ловил.

Персидский кот продолжил царапать лавочку.

— Избирательно, значит, охотился?

Игорь кивнул.

— Именно. Отделял, так сказать, зёрна от плевел.

Коготь Виктора Сергеевича замирает. Кот хитро щурится, на сколько это вообще возможно коту.

— А как это?

Игорь пожимает плечами.

— Легко в данном случае. Ловишь только мух, а остальных не трогаешь.

Виктор Сергеевич возобновляет царапанье лавочки.

— Ясно. А я уж было надеялся...

— Я же именно поэтому и употребил столь однозначную цитату.

Лапа кота всеми когтями заштриховывает узор. Виктор Сергеевич с интересом смотрит на Игоря.

— Вот бы ты растолковал мне её дружочек. Порадовал бы друга.

Игорь гладит наставника по голове, и тот с наслаждением мурчит.

— Выражение сие происходит из Библии. Ну, книга такая. У бабушки на тумбочке лежит. Там про Бога написано, который мне каштаны со щавелем сегодня послал. Так вот, в Евангелие от Матфея рассказывается, как некий замечательный человек посеял на своем поле хорошие семена пшеницы, а его враг пакостный на том же поле разбросал ночью и семена сорняков. И когда поле зазеленело, то вместе с пшеницей взошли и плевелы. Это сорняки такие. Совсем ненужные в хозяйстве. Но добрый человек не стал их вырывать и сказал своим помощникам, трудолюбивым, но не очень умным: чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы, оставьте вместе расти то и другое до жатвы. И во время жатвы я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в связки, чтобы сжечь их, а пшеницу уберите в житницу мою. Такие дела.

Виктор Сергеевич когтем одной лапы, счистил голубую краску из-под когтя другой.

— Молодец. Ты просто молодец, Игорь. Жаль, что у тебя всего десять пальцев. Иначе ты бы показал...

Игорь кивает.

— О, да. Много чего смог бы.

— А сколько бы ты хотел?

— Четырнадцать.

— По семь на каждую или несимметрично?

— По семь. Мне нравятся правильные пропорции.

Кот засмеялся:

— И пианистом был бы отличным.

Игорь тоже смеётся:

— И мне бы говорили не дай пять, а дай семь!

— Дай семь, дружище!

«Человек должен уметь жить в пустоте»

(Андрей Тарковский)

Игорь встал и с наслаждением потянулся.

— Я пойду ещё погуляю.

— Иди, дружок, иди. И знаешь, Игорь...

— Нет, не знаю пока. Но если скажете, то буду знать обязательно.

Виктор Сергеевич снова ложится под солнышко.

— Всё у тебя будет хорошо.

Игорь, дошедший уже было до калитки, вдруг оборачивается.

— Это потому, что у меня всё впереди?

Виктор Сергеевич закрывает глаза и, уже засыпая, мурчит.

— Конечно, дружок. Конечно.

Игорь пожимает плечами. Оглядывает себя и тихонечко бормочет под нос:

— Значит, всё-таки со зрением что-то не так.

«Вокруг так много пустоты, что просто не протолкнуться. И как люди выносят такую тесноту?»

(Игорь)

От автора: Текст этот — не что иное, как заполнение пустых страниц буквами.