«Эликсир» — лютый арт-хаус российского космизма
Сначала небольшая справка:
«Космизм — это ряд религиозно-философских, мистических, художественных, эстетических и научно-футурологических течений, зародившихся в конце XIX века. В основе этих течений — представления о человеке и человечестве как элементах, связанных в единое целое с космосом и развивающихся вместе с ним по неким общим закономерностям».
А теперь...
«ЭЛИКСИР»
(РОССИЯ, 2015, РЕЖ.ДАНИИЛ ЗИНЧЕНКО). IMDb 4.1
Начинается все с того, что цивильно одетый бизнесмен в окружении таких же подручных с факелами в руках (по сценарию это — черти) топит в бассейне на элитной вилле кого-то, условно похожего на бога. «Мы так долго тебя ждали — мягко говорит главный черт. Яви же нам чудо». Человек в белом отказывается. «Как хочешь» — устало говорит чёрт и топит человека окончательно. На месте утопнувшего разрастается большое пятно нефти, вся вода постепенно превращается в нефть… «С этим не договорились, — бесцветно говорит холенный бизнесмен в лайковых перчатках, пошли другого искать». Черти скрываются в лесу.
А лес тот стоит на болотах. Бескрайние непроходимые болота, поросшие гнилым лесом и опасные своей незаметной топью. И в болотах этих, ребята, испокон веков скрывается объединенный партизанский заёбский отряд. От фашистов скрывается, от чертей, от капиталистов и ведет свою беспощадную к врагу партизанскую войну.
И нет им покоя. И нет передышки. Потому что времени и пространства, ребята, в этом фильме тоже нет. Такое вот заповедное место.
И по лесу этому, вглубь болот, уносят партизаны еще одного человека с перебитыми ногами от чертей. Человек тот тоже в белом, условно похож на бога и говорит верлибрами. «Бросьте меня здесь, — шепчет человек, — накроют же вас черти». «Своих не бросаем, — сурово отвечает командир — дотащим или помрем все вместе».
Связист смущенно интересуется: «Ты, говорят, можешь воду в нефть превращать. А в алкоголь — можешь? Чисто для сугреву и для ориентации в искривленном пространстве и времени?». «Вода плохая здесь, болотная — отвечает человек. В вино не могу, только в брагу». Это приободряет партизанский отряд.
А в это время на кладбище, что за деревней у болот, Ученый со своим лаборантом заканчивает работу над Эликсиром. Жрет, значит, землю с могил и одних отвергает («смолы много, медленно жил товарищ, без энтузиазма»), а других — нет.
И уже почти закончил создание своего снадобья. Весь в науке, молодец. «С кладбищем, — говорит он своему лаборанту — мы закончили, отправляйся-ка, дружок, в лес. Мне нужны образцы ДНК партизана, космонавта и того, в белом, что скрывается на болотах. Будь осторожен.
Лаборант, простоватый такой парень, сын памятника Родина-Мать на Мамаевом кургане, послушно идет в лес и там его похищают черти.
Но перед этим он успел переспать одновременно с партизанкой по фамилии Чайка и с космонавткой по фамилии Чайка и утром отрезать у них с лобков по пучку волос. Выполнил, значит часть наказа Ученого, тоже молодец. Девушки забеременили и поползли рожать из леса в деревню…
А еще возникает первобытный космонавт-старовер с повадками Петра Мамонова,
а еще, а еще, а еще, а еще…
Лютый арт-хаус, ребята. До финиша дойдут не все. Я дошел.
Что сказать… Когда изучение драматургии накладывается на желание взорвать устоявшийся мирок обывателя, когда в неокрепшей молодой душе режиссера призраки Беккета и Ионеско вступают в порочное соитие со славянской болотной хтонью — полученное блюдо может переварить только привыкший к подобным экспериментам желудок. С мозгом — та же история.
Невольно хочется покачать головой и назидательно сказать: «Вот что бывает, когда тонко чувствующему человеку удается обменять годовой запас галоперидола на две подержанные видеокамеры и уговорить друзей участвовать в эксперименте». Но мы так делать не будем, потому что в самом сценарии, если внимательно всмотреться в фильм, видна прямая отсылка к работам Николая Фёдоровича Фёдорова, отца-основателя русского космизма. Это вам не хухры-мухры.
Зачем снимать это — я как раз понимаю: поиск своего языка, начало творческого пути, попытка изгнать своих подсознательных демонов наружу, желание доказать родным и любимым, что ты чего-то стоишь, философская эрудиция...
Я не понимаю — зачем это смотреть.
И дело не в сюжете, не в бюджете и не в косности зрителя. Не менее безумный фильм «Все страхи Бо» (реж. Ари Астер, 2023) с похожим эмоциональным посылом взял и «Золотой глобус» и международный показ и приличную оценку IMDb в 6.7 и даже какую-то кассу в 12 миллионов долларов (правда там еще был Хоакин Феникс в главной роли и был великолепен).
Но в «Страхах Бо», пропитанных тем же абсурдом и играми с временем-пространством-безумностью-обыденностью-подсознанием было четкое Послание, которое считывалось зрителем и за которое зритель был благодарен. А в этом фильме этого не случилось — «Эликсир» разваливается на кусочки, в нем вместо магии другого мира, пусть и абсурдного, зритель видит группу посредственных актеров, которые, будучи взрослыми людьми, делают какие-то действия, за которые испытывают неловкость, хотя и пытаются скрыть это.
Вместо нелепости мира мы видим нелепость режиссера. А такого быть не должно.
Попытки Зинченко-сценариста выстроить сложную геометрическую фигуру антагонистов по вертикали и горизонтали в матрице Времени и Пространства были повержены попыткой Зинченко-режиссера это внятно воплотить на экране.
Не знаю — по какой причине я отложил этот фильм в папочку «Надо ознакомиться», вам это смотреть не рекомендую.
Хотя… Фильм весьма годится на то, чтобы вызвать у честного труженика планеты устойчивую ненависть к плохому арт-хаусу. Невнятному, беспомощному и беспощадному.
Немного еще:
— Из-за ограниченного бюджета актеры, оператор и звукорежиссеры согласились работать бесплатно. В массовых сценах участвовали жители посёлка Пено, Тверской области. Там же группа и жила.
— Фильм был представлен в 2016 году на 66-м Берлинском кинофестивале и вызвал, как думаю, вежливое недоумение.
— Журнал «Сеанс» (Арсений Жиляев) посвятил фильму достаточно бодрую и благожелательную статью. Поцитирую немного:
«Думается, главное достоинство фильма „Эликсир“, главная его рифма с российской реальностью сегодня — это его сырость, понятая максимально широко. Сырость прежде всего кинематографического языка с его необязательностью, неформализованностью и вязкостью, в которой можно узнать наше вечное пост-коммунистическое состояние недоделанности».
***
«Основной рефрен фильма — встреча двух полюсов бинарной оппозиции: космонавтов (вертикали) с партизанами (горизонтали), которые нивелируют друг друга в общем порыве и растворяются в болоте вечной русской жизни».
***
«Огонь, свет, присутствующие маргинально, в основном обозначены отрицательно — это атрибут чертей и бандитов. Сырость „Эликсира“, впрочем, не предполагает снятия противоречий, скорее она зовет к их забвению. Ведь по большому счету вертикаль и горизонталь, как и космос, согласно Лакану, это лишь слишком человеческие точки зрения».
***
«Безусловно красивое поэтическое бормотание вкупе с зависающими долгими лесными планами „Эликсира“ могут быть идеальным аккомпанементом сну».
Такие дела.