ФЕВРАЛЬ ТРИНАДЦАТОГО
Матросы продали винт эскимосам за бочку вина,
И судья со священником спорят всю ночь,
Выясняя, чья это вина.
И судья говорит, что всё дело в Законе,
А священник — что дело в любви.
Но при свете молний становится ясно —
У каждого руки в крови.
(Юрий Бутусов)
4 февраля 2013 года известный русский писатель Александр Монолитович Вескоструев отмечал свой день рождения в собственном придорожном элитном ресторане крымско-татарской кухни «Странный Крым».
Помимо любимой жены Ларисы, именинник пригласил художника Александра Алифа, композитора Мокея Магиенко и игорного китайского магната А Чо, известного в определённых кругах как Чорный Абдулла.
Мероприятие не обошлось и без обычных в таких случаях силовиков-захребетников.
На этот раз правозахоронителей представляли действующие судьи Волк и Горлорез,
а также экс-прокуроры Тесак и Пилат.
В стороне за дальним столиком чаёвничала телохрана Абдуллы в лице двухметрового прапорщика Олега Шашлыкова и поджарого капитана Жени Бонда (этот ник Евгений получил за портретное сходство с Дэниэлом Крейгом).
Гости размялись красненьким и с нетерпением ждали кульминации вечера.
В качестве оной намечался очередной раунд перманентного баттла между знатным богоборцем Андреем Юрьевичем Прежневым — внуком легендарного генсека ЦК КПСС, и местным батюшкой Отцом Вованием.
Батюшка прибыл на стрелку с замом Отцом Иоанном и верной Матушкой.
Стосорокакилограммовый Прежнев задерживался, но вскоре явился уже навеселе, экипированный под булгаковского Воланда.
И клерикально-атеистическое сражение началось!
Когда все научные и ненаучные аргументы противников были исчерпаны, стороны ввели в бой тяжёлую артиллерию прямых угроз и личных оскорблений.
— Да я твою Беркутиновскую церковь, батюшка, бульдозером снесу! — кипятился матёрый христофаг.
— А не хочешь ли ты сказать сам себе, Андрей Юрьевич: «Гнида я позорная!» — парировал Отец Вований.
Между тем по мере опорожнения ёмкостей с крепкими и некрепкими напитками языки оппонентов заплетались всё сильнее, и вскоре перебравший богоборец первым покинул место дуэли, отправившись на боковую.
И тут, разряжая обстановку, в банкетный зал вошёл проворный А Чо со стопкой печатных листов.
Оказывается, русскоязычный китаец не только успел сочинить песенку на злобу дня, но и распечатал её текст на принтере в кабинете на втором этаже ресторана.
— Мокей, будешь нам аккомпанировать! — затащил поэт-песенник за рояль упирающегося композитора. — Помнишь «Варшавянку»?
Рядом с роялем занял боевую позицию Алиф с гитарой,
и нестройный пьяный хор, подглядывая в розданные листочки, грянул революционную песнь:
«Пьяненький Прежнев, играя в Вола́нда,
В «Странном Крыму» не фильтрует базар —
Травит, как прежде, с крамолой баланду
В духе своих неразумных хазар.
Батюшка вместе с Отцом Иоанном
Дружно дают христофагу отлуп:
Бьют, как снарядом, глаголом чеканным —
Враг агрессивен и очень неглуп.
Матушка рядом сидит, негодуя,
Не одобряя бесовский наезд —
Шепчет: «Ну что же молчит Вескоструев?»
А Вескоструев кивает, да ест.
Бравые судьи и экс-прокуроры
Руки умыли, как Понтий Пилат, —
Водочку пьют, не влезая в раздоры,
Невозмутимо над схваткой пылят.
С лёгкой досадой хозяйка Лариса
Обозревает родной ресторан:
Чтобы в бодяге достичь компромисса,
Должен уйти именитый буян.
Ждёт указаний моя телохрана
Искоренить коммуняцкий мятеж:
Будет команда — проводят смутьяна,
Дав по рогам и добавив промеж.
Бросив своё безнадёжное дело,
Партайгеноссе оставил барьер,
И День рожденья продолжили смело
Гости, рождённые в СССР».
… Вспоминая эти невинные ресторанные шалости, обрисую кратко дальнейшие судьбы участников той вечеринки.
Андрей Прежнев пошёл по стопам деда-бровеносца — возглавил Центральный Комитет КПСС (несанкционированно созданной им Комунистической Партии Севастопольской Справедливости)
и через три года умер при загадочных обстоятельствах.
Александр Вескоструев с женой Ларисой приветствовал присоединение Крыма, избавившее его от уголовного преследования украинских властей, но не спасшее от московских налоговиков.
Бравые судьи и экс-прокуроры бросились служить новой власти, но в их досье появились досадные строки «СКЛОНЕН К ИЗМЕНЕ РОДИНЕ».
Художник Алиф убыл писать новые полотна на берег Балеарского моря.
Мокей Магиенко уехал в деревню Подколодное Гдовского уезда Псковской губернии и снимает там фильмы о жизни селян.
Чорный Абдулла, как прежде, является гражданином Мира.
Женя Бонд отвечает за вооружения в одной из крымских ЧВК.
Олег Шашлыков дослужился до майора и охраняет первое самопровозглашённое лицо в полуостровном правительстве.
А Отец Вований по-прежнему служит Господу в так и не снесённой Андреем Юрьевичем Беркутиновской Церкви...