Когда темно

...Чертовщина какая-то. Пустая улица, редкие тусклые фонари, скользко и холодно. С отчаянным воплем прямо под ноги метнулся кот, сверкнул глазами и умчался в темноту, нехорошо подвывая. Хорошо не чёрный, это было бы слишком. Какого чёрта в темноте все звуки кажутся опасными?
Порыв ветра зло бросил в лицо горсть колючих снежинок. Антон поёжился, плотнее закутался в шарф. Нужный поворот, наконец-то.
Над подъездом опять не горит фонарь. Антон потянул на себя тяжёлую дверь. Дверь противно и издевательски скрипнула. Темнота и тишина. И в подъезде опять кто-то разбил лампочку. Вдруг резкий хлопок — выстрел? Стон?? Звук падения тяжёлого. А он, как дурак, всё стоит, держась за проклятую дверь... Отчаянный вопль.
Решительный шаг внутрь, вот он, железный лом, которым дворник колет лёд, он заметил его ещё с утра, когда шёл на работу, здесь, за дверью. Тёмная крупная тень метнулась навстречу, в её руке что-то блеснуло, нож? Не думая, опустил с размаху тяжёлый лом. Фак. Режущий уши визг соседки. Он разбил в её руке погасший стеклянный фонарь. Какого чёрта? Какие фонари, двадцать первый век на дворе...

...Чертовщина какая-то. Пустая улица, редкие тусклые фонари, скользко и холодно. С отчаянным воплем прямо под ноги метнулся кот, сверкнул глазами и умчался в темноту, нехорошо подвывая. Хорошо не чёрный, это было бы слишком. Какого чёрта в темноте все звуки кажутся опасными?
Порыв ветра зло бросил в лицо горсть колючих снежинок. Антон поёжился, плотнее закутался в шарф. Нужный поворот, наконец-то.
Над подъездом опять не горит фонарь. Антон потянул на себя тяжёлую дверь. Дверь противно и издевательски скрипнула. Темнота и тишина. И в подъезде опять кто-то разбил лампочку. Вдруг резкий хлопок — выстрел? Стон?? Звук падения тяжёлого. А он, как дурак, всё стоит, держась за проклятую дверь... Отчаянный вопль.
Руки сами выпустили дверь, и вот он уже бежит, куда глаза глядят... вернее, ничего не видя от страха. Чёрный джип, летящий навстречу по гололеду, он тоже не заметил. Удар. Темнота.

...Чертовщина какая-то. Пустая улица, редкие тусклые фонари, скользко и холодно. С отчаянным воплем прямо под ноги метнулся кот, сверкнул глазами и умчался в темноту, нехорошо подвывая. Хорошо не чёрный, это было бы слишком. Какого чёрта в темноте все звуки кажутся опасными?
Порыв ветра зло бросил в лицо горсть колючих снежинок. Антон поёжился, плотнее закутался в шарф. Нужный поворот, наконец-то.
Над подъездом опять не горит фонарь. Антон потянул на себя тяжёлую дверь. Дверь противно и издевательски скрипнула. Темнота и тишина. И в подъезде опять кто-то разбил лампочку. Вдруг резкий хлопок — выстрел? Стон?? Звук падения тяжёлого. А он, как дурак, всё стоит, держась за проклятую дверь... Отчаянный вопль.
... Почему он стоит, не шевелясь, ноги будто приросли к земле? Чья-то рука в перчатке сзади обхватила за лицо, резко повернула, противный хруст позвонков, вспышка света...

... Мия проснулась от собственного крика. Невольно схватилась за шею. Чёртов сон. Чтобы она ни делала, толку чуть, всё заканчивается одинаково. И почему в этом сне она мужчина, да ещё с дурацким именем Антон?
Шея холодная и влажная от пота, руки трясутся, сердце стучит, как укуренный ударник. Идиотский сон, и почему он ей снится какими-то сериями? Тупорогая иллюстрация к «бей, беги, замри?»
Басовитое мурлыканье Лучшего в Мире Кота разгоняет липкий серый страх. Мия облегченно прижимает к себе толстого рыжего, нежно шепчет: «Мой сладкий Кот...» Кот продолжает мурчать, аж похрюкивает.
Мия в сомнениях. Попробовать снова заснуть? А вдруг опять вернётся многосерийный кошмар? Но теплая тяжесть Кота успокаивает.
«Кот, пойдем со мной», — шепчет Мия, переворачивается на другой бок и тащит с собой под одеяло Кота.

...Чертовщина какая-то. Пустая улица, редкие тусклые фонари, скользко и холодно. С отчаянным мурлыканьем прямо под ноги метнулся Кот, сверкнул глазами, потёрся о ноги. Мия наклонилась, взяла на руки тяжёлого мурлыку: «Что ты здесь делаешь? Опять в форточку выпрыгнул?»
Порыв ветра зло бросил в лицо колючие снежинки. Мия поёжилась, зарылась лицом в теплую шерсть Кота. Нужный поворот, наконец-то.
Над подъездом опять не горит фонарь. Она потянула на себя тяжёлую дверь. Дверь противно и издевательски скрипнула. Темнота и тишина. И в подъезде опять кто-то разбил лампочку. Вдруг резкий хлопок — выстрел? Стон?? Звук падения тяжёлого. А она, как дура, всё стоит, держась за проклятую дверь...
Мия потрясла головой, разгоняя наваждение. Какого чёрта? Шагнула вперёд, нащупала на стенке выключатель. Уф, свет.
Кот спрыгивает с рук и уносится вверх по лестнице, а Мия начинает неудержимо хохотать.
Местный алкаш дядя Толя грузно сидит на площадке, с тоской глядя на разбитую вдребезги бутылку. На его глазах слёзы. 

P. S. И да, это тоже вплелось в книгу. Что, опять «для детей»?