Восемь килограмм

— Изыди, бесе!

— Отвали, я сказал. Что смотришь на меня, как филин? Нет, тебе пить нельзя. Во-первых, это вредно, а во-вторых, дурной ты спьяну. Вчера вон налакался, чего чудил. Не помнишь? Кто со мной в ванну полез, но не удержался на бортике, свалился ко мне в корыто и дал старт с моей измученной груди? У меня такой вид теперь, будто я гранату телом своим накрыл. Посуду помыть толком не дал, лишенец: хлебал из-под крана, нарушая струйность потока, что привело увеличению времени работ и повышению расхода воды. Ты вообще странный тип — слишком любишь воду. Надо было тебя не Василием назвать, а наоборот — Ихтиандром. Что «будь человеком, похмелье ебёт»? И вообще, кто тебя учил с грязными ногами на стол лезть? М? Ты же приличный кот! Хотя о чём это я? Приличные коты толстые, ленивые и людей презирают. А ты тощий, как велосипед, из толстоты только хвост и уши. С тобой побираться хорошо — все подадут голодающему, хотя жрёшь ты могуче. С ленью тоже непорядок — ты суетливый и вездесущий, как вирус гриппа. Да и с надменностью не задалось, раз со мной бухаешь... Или ты считаешь, что «Человек — это великолепно, это звучит гордо?» Ага, конечно. Кстати, ты не учёл, в каком году это было написано. Горький занялся реабилитацией слова «человек». Этим словом до революции подзывали различную прислугу. После того, как монолог Сатина был поддержан революцией, различных лакеев, извозчиков и носильщиков человеком называть было нельзя, а товарищем — западло. Поэтому стали использовать слово «уважаемый». До сих пор в деловой переписке рекомендуют обращение «многоуважаемый», чтобы не опускать адресата.... Да... Впрочем, «уважаемый» почти вышло из обращения. Теперь к барменам, таксистам и полицейским обращаются «командир». Ох, это ещё не скоро рассосётся... Что? Ладно, я не зверь. Да и не дашь спокойно посидеть... Сейчас в твою миску немного пивка, поправишься.

— Что, ожил? Мяукни, если да. Понятно. Ну да, ты у меня товарищ молчаливый, когда трезвый. Кстати, вчера мявкал даже с подвыванием, жутко так. А потом резко затих, обмяк и стал хрипеть. Думал, кончаешься. Стал выбирать между переноской, — для ветеринарки, — и лопатой, для закопать. Но ты воскрес и выбрал коньяк. Никогда не слышал пьяный храп у котов. А перед этим, как понимаю, ты пел «давай-нашу-любимую». Кстати, что за песня? Надеюсь, не о любви? Осень за бортом, у вас любовь чаще по весне. В этом плане вы хорошо устроились, нам ебаться хочется круглый год. И вообще, я твои половые проблемы решил кардинально. когда тебе восемь месяц было. Не благодари... Да ладно, давай без обид? Ведь самому же так лучше. Я и себе хочу иногда яйца отрезать, чтобы думать головой, а не ими. Такие чудеса вытворяю, что... Вылакал уже? Сейчас...

— Во-о-о-т... Да не плескай на стол, Базилио, никто не отымает у тебя. Так вот, у нас в этом плане порядочный бардак. Нет, что ты... Никакой не оксюморон, именно так — ряд упорядоченных действий, каждое из которых плохо поддаётся анализу и прогнозу. Причём дистанция не определена... Знаешь, чем отличается шлюха от порядочной женщины? Шлюха спешить жить, она — спринтер. Много коротких дистанций. Чтобы тебе понятнее было, это пакет корма на двести, максимум на четыреста грамм. Порядочная же играет «в долгую», она — стайер. Длинная дистанция, у самых добродетельных — марафонская. Пакет корма от двух с половиной кило и в гору. Есть, конечно, исключения: королевы-недотроги и страшные бабы. Первые долго выбирают дорожку, вторых до соревнований просто не допускают. Хотя и они как-то устраиваются. Чтобы в борделе встретить красивую проститутку, на это нужно положить кучу времени и денег. А это не всегда возможно. Проститутка — саше с кормом семьдесят пять грамм.

— Кстати, о возможностях. Вот у меня есть телефон со спутниковой навигацией. Это хорошая возможность сориентироваться на месте. И как-то выхожу из метро, решил посмотреть, где там мой автобус, а мою точку пребывания ка-а-ак хуйнёт за Южное Бутово, в чистое поле! А потом р-р-раз! — и в Бибирево, на крышу дома. И понимаешь, что на орбите космонавт так могуче чихнул, что спутники раскидало. А возможности пожелать ему здоровья — ну никакой. Как и оторвать руки тому, кто собирал эту навигацию. Зато какая возможность для телепортации, а? Перемещение моей никчёмной сущности за мгновение на сорок километров... Что? Почему не я? А на кого эта точка в навигаторе намекает? Ты кого жиробасом назвал? На себя посмотри, хуёк. И чего ты такой задрот? Жрёшь как мамонт, срёшь как вошь... В бесоёбство всё уходит что ли? Кстати, когда ты был мелким, я не мог понять, почему корм для взрослых фасуется по восемь кило, а для котят — максимум по полтора. Как прекрасно по восемь кило — купил и закрыл вопрос на квартал. Потом сообразил — котёнок в конечном итоге исчезает: дохнет, вышвыривается или взрослеет. Могут образоваться излишки. Хотя ты ещё неделю после днюхи детский хавал и не мяукал.

— Закурю, ты не против? Ну да, окно открою. Ничего: когда ты болен, на войне или в походе, в пост разрешается скоромное. Похмелье это сразу и болезнь, война за здоровье и отходняк. Так что можно курить на кухне. Да, знаю. Была бы наша бывшая, даже бы и в голову не пришло такое кощунство. Если бы она тут была, то мы бы так не надирались, особенно ты. Так что всё относительно... С одной стороны, жена — это очень удобно. Тебе, понятно, различные ништяки в виде сметаны, сырого мяса и рыбы, мне — регулярный секс и сбалансированное питание. А с другой стороны, для нас обоих тотальный контроль и мгновенное порицание за нарушение норм и правил, которые она сама установила. Представляешь, я ночью во сне пёрднуть боюсь до сих пор. Кстати, мы оба виноваты — у меня то служба, то пьянка, то совмещаю. А у тебя наполнитель из лотка по всей квартире, но зато её расчёска в твоём лотке. Ты фетишист, что ли? Без расчёски просраться не можешь? Что «мяу»? Вылакал уже? Горазд же ты... Слушай, Васисуалий, я тебе, конечно, налью, но если ты опять тут будешь ураганить, то на польты пойдёшь, как завещал товарищ Шариков.

— Всё относительно, да. Когда наша страна с удивлением просмотрела сказку «Беловежка и три гома», я был ещё ранним школьником. Отец тогда сказал, что начался период больших возможностей, и скоро всё будет. Так и произошло — многое появилось, только у нас нихера не стало, потому что отцу и матери просто перестали платить зарплату. Когда школьные обеды стали богаче домашних, родители одумались. Мама — доцент кафедры Славянских языков, стала ездить в Польшу, практиковаться. А папа, доцент кафедры прикладной математики — в Турцию. Турецкий он не знал, но математика ему пригодилась. Её раздел «арифметика» челнокам нужен. Что интересно, тогда, вроде как из ниоткуда, появились улыбчивые спортивные парни. Они были добрые, сильные, щедрые и весёлые. Даже не понимал, почему их называют страшным словом «бандиты». Правда, это слово как-то сначала перестало быть страшным, стало нейтральным, а потом даже стало красивым — этакие королевские мушкетёры, в натуре. Противостояли им гвардейцы кардинала — серые, озлобленные и слабые менты. Мы, разумеется, все хотели вырасти мушкетёрами, а не этой серой падалью. Когда подрос и у меня появилась первая девушка, — так, вышло грамм на двести, — я начал думать. И понял, что мне не хочется быть ни мушкетёром, ни гвардейцем. Мне хочется быть просто успешным — чтобы женщины, алкоголь, трава, заграница и никакой тюрьмы, стрельбы и нервотрёпок. Понятно, что так не бывает, но у меня хоть появился ориентир. Погоди, я в сортир схожу. Тебе тоже советую.

— Ориентиры бывают разные. Их может быть сколько угодно, но всё равно происходит так, как происходит. Родаки мои мотались то по одному, то сразу оба, так что я был предоставлен сам себе. Нет, конечно. генетика — дело великое, но заниматься тоже нужно. А тут хата свободная, родители дают деньги «с запасом», чтобы инфляция не отнимала у их чада калории. Учиться я стал чёрте как, и универ мне не светил. А в армию не хотелось, потому что можно было отхватить по стопам предкам сразу и лингвистику и математику — учить чеченский и считать патроны. Мне посоветовали выход — Школа милиции. Оценив карты на руках и флоп на столе, даже тёрна дожидаться не стал — пасанул в ментовку. Гримасы судьбы. Наших тоже отправляли в командировки, но и тут я выкрутился. Отец умер, а мать официально безработная, на иждивении у меня. На Кавказ можно было поехать только через рапорт, но я писать рапорта не умею. До сих пор думаешь, что человек — это звучит гордо? Водку будешь?

— Ага, вот так — десять грамм в креманку. Не лакай сразу, пусть чуть выдохнется.

Рапорта я писать не умею. Кстати, правильно говорить «рапорты», но у нас... у нас тоже правильно говорят. Впрочем, это не важно. У нас есть куча любителей пописать, им бы в журналисты, а они в сволочи подались. Нет, разные, конечно, попадаются. Видал я и таких, старой закалки. Которые действительно граждан защищают и правопорядок. А есть... Знаешь, с улиц практически исчезли скинхеды. Думаешь, переловили? Не-а. Просто они перестали быть актуальными. И если они раньше могли впятером одного чурку отоварить, то теперь баланс не в их пользу. Да и жертвы мобильные все стали — один звонок группе в вацап, и вот уже шуршат колёса десятков велосипедов. Да. А тут деньги платят почти за то же — людей просто так бить. Даже берцы и штаны камуфлированные те же. Дубинку дают. Вот и подались в Систему. Ну, вздрогнули!

— О-о-ох....хороша-а-а. Есть у нас один чёрт, в простоте слова не скажет. В прямом смысле — такое ощущение, что он перечитывает различные словари, и запоминает кучу слов, не запоминая их значения. Кроме того, он пытается облепить простую фразу смысловым говном. К примеру, он не спросит, «сколько стоит?». Он спрашивает «какая у них ценовая политика?». Блядь, ну какая политика может быть у продавца? Только одна — продать дороже. Или вот — «нам обещают климатические условия с осадками в виде дождя». Объяснять любит, как гашековский Циллергут — «когда обучают нового сотрудника, это называется “прохождение обучения”». С-сука. Однажды ляпнул, не подумав «это просто, как пипидастр». Ну, и прилип позывной. Не знаю, зачем он это делает. Наверное, хочет возвысится над нами, серой толпой. Кстати, пипидастром он оказался махровым, извини за каламбур. Рапорта он писать любит. Нет, это в порядке вещей — дать сигнал руководству об упущениях по службе или, не дай Бог, противоправных действиях. Но нахрена придумывать то, чего не было? Это же двойные вилы — мало того, что донос заведомо ложный, так и начальство подставляешь — компромат на сотрудника лажовый, захотят дать ход делу, смех выйдет. Надеюсь, скоро расстанемся — он сейчас на служебном расследовании. Закрывал висяки, бомжей соблазнял теплом и сытостью в зоне. Так у него накладка вышла — на одно ножевое ранение аж трёх подозреваемых с чистухой следаку передал. А следак парень вообще-то нормальный, так бы просто посмеялись, но этот и его, видимо, достал. Ещё по одной? Погоди, на звонок отвечу...

— Да. Привет. Я? Ну да... очень скучаю. Что делаю? Да ничего особенного. Проснулся недавно. Уборку... Что? Ты как это себе представляешь, — скот, с котом выпиваю? А, скот скотом... Да нет. Пивка только с утра. Завтра на службу же. Да, на двенадцать....Что? Правда? Я очень рад, солнце. Да, целую, жду. Позвони от подъезда, с вещами помогу.

— Уф-ф. Всё Вась, сворачиваемся. Залезь куда-нибудь на шкаф, и пока не просохнешь, не отсвечивай. А я тут пока уборку включу. Мои восемь килограмм возвращается.