Непридуманная история про Клима Иваныча, который на старости лет полюбил свежий воздух

Из подъезда в одиннадцать двадцать
Вышел Клим — по двору побродить. 
А ему бы к любимой сорваться 
И сорвать бы с неё бигуди. 

Следом скинуть махровый халатик
И пижаму пастельных цветов. 
Клим в теории лирик и практик. 
Он брутален, ленив и суров. 

Сколько раз он не съездил к Наташе, 
К Веронике и Агнии Сэ. 
А умнее всех, лучше и краше —
Та, что кофе любила глясе. 

Катериною, кажется, звали. 
С сорок третьим размером ноги. 
Выпускницей была стали сплавов. 
Или сплавов без стали... Нагим

Он ворвался к ней как-то в общагу. 
(Проиграл всю одежду в «Буру») 
Приютила, дала выпить брагу. 
И сказала: женись иль умру! 

Посмотрел Клим задумчиво Кате
Прямо в душу. «Не жди, не люби! 
Холостяк я, родная, в квадрате, 
И любовниц — как рыбы в Оби...»

И ушёл. Навсегда. Меньше секса:
Больше денег, и сил, и еды. 
Нафига эта странная секта? 
Что за счастье в «туды и сюды»? 

И с тех пор полюбил свежий воздух
Ловелас наш, кутила, бунтарь. 
И излюбленной Климовой позой 
Стала поза «сидячий вратарь». 

На скамейке, раскинув безбрежно
Руки, ноги и толстый живот
Вспоминает всех баб своих нежно 
Клим Иваныч с фамилией Крот. 

Погуляет, заботы не зная, 
И домой — на девятый этаж. 
А на ужин поджарит минтая, 
Хлопнет с чаем хрустящий грильяж. 

Только ночью, уснув эмбрионом, 
Вдруг почувствует приступ тоски
По распластанным розовым доннам
И заплачет. Беззвучно. В носки.