У КАЖДОГО МАГА СВОЙ ЦЕРЕМОНИАЛ
Рассказывали в старые времена, что немецкий поэт и художник Эрнст Ледерер, мол, пишет свои стихи особыми светло-синими чернилами на специальной бумаге. Узнав об этом, Франц Кафка ничуть не удивился и прокомментировал привычку коллеги следующим образом: «У каждого мага свой церемониал». Такую запись сделал он в своём дневнике, а после продолжил свой комментарий: «Гайдн, например, сочинял музыку только в напудренном, как для торжеств, парике. Писание — своего рода заклинание духов». И для этого многим истинным творцам нужны инструменты и, своего рода, обряды и ритуалы. Неважно, пишет ли творец стихи, прозу, музыку или картину.
Одним из стимулирующих творческий процесс средств для британской писательницы Вирджинии Вульф был цвет. Как и Эрнст Ледерер, она использовала в работе разноцветные чернила: синие, красные и зелёные. Любимыми же были фиолетовые. Их использование было непредсказуемым и зависело от настроения или просто погоды. Кроме того, Вульф предпочитала создавать свои шедевры стоя. В качестве стола она использовала небольшой мольберт, сделанный специально для нее. Так же как — позднее — делал это Эрнест Хемингуэй, написавший большую часть своих репортажей и прозы за специальной кабинетной конторкой или барной стойкой.
«Какая-то незримая сила влечет меня в морг». Так писал Чарльз Диккенс. В какой бы город он ни приезжал, первым делом всегда обходил местные морги. В этих мрачных местах писатель мог пребывать часами, разглядывая человеческие трупы. Чувство, которое овладевало им в такие моменты, он называл «притягательностью отвратительного». Возможно, именно это ощущение вкупе с размышлениями о бренности бытия стимулировало творческий процесс писателя. Автор «Оливера Твиста» имел так же обыкновение выпивать глоток горячей воды каждые 50 строк написанного текста.
Агата Кристи придумывала захватывающие сюжеты своих книг, поедая яблоки и перемывая посуду. По ее словам, мытье посуды «рождает» очередное убийство, а вкус яблок стимулирует развитие сюжета. Она могла работать над произведениями где угодно и в любой, даже самой неудобной позе. Известно, что долгое время в ее доме не было даже обыкновенного письменного стола. Возможно, именно поэтому в произведениях Кристи ощущается такое напряжение.
Великий же Шиллер со своей работоспособностью и скоростью написания произведений был загадкой не только для себя (считал себя совершеннейшим ленивцем, с трудом эту самую лень побеждающим), но и для современников (и потомков тоже). Одна из его самых загадочных и даже, возможно, неприятных привычек заключалась в том, что поэт любил сочинять за письменным столом, верхний ящик которого был набит гнилыми яблоками. По этому поводу друг поэта — Иоганн Вольфганг фон Гёте — вспоминал: «Однажды я пришел навестить Фридриха, но он куда-то отлучился, и его жена попросила меня подождать в рабочем кабинете. Я сел в кресло, облокотился о стол и вдруг почувствовал резкий приступ тошноты. Я даже отошел к открытому окну, чтобы подышать свежим воздухом. Поначалу я не понял причины этого странного состояния, а потом догадался, что дело в резком запахе. Скоро обнаружился и его источник: в ящике стола у Шиллера лежала дюжина подпорченных яблок! Я позвал было слуг, чтобы они убрали безобразие, но мне сказали, что яблоки тут положены специально, что иначе хозяин и работать не может. Вернулся Фридрих и все это подтвердил!»
Кстати, Михаил Зощенко тоже являлся большим любителем яблок (правда, свежих) и ел их, если позволяли денежные средства, во время написания рассказов. Иногда, правда, у писателей были и творческие «антифетиши», «антипривычки» К примеру, любимый советской детворой Ганс Христиан Андерсен терпеть не мог детей и жаловался, что не в состоянии сочинять, находясь с детьми под одной крышей. Творческий метод его полон загадок. Судя по его дневникам, он не мог творить, не влюбившись. Но влюблялся всегда в абсолютно недоступные для него предметы обожания. Все его, известные историкам литературы, горячие чувства оставались безответными. Но писал в такой состоянии он легко и бойко. Известно и о его особом интересе к дамам с пониженной социальной ответственностью. В Италии, во время путешествий, сказочник мог целыми днями ходить за ними по улицам. В старости — приходил в соответствующие заведения, ангажировал даму, и часами с ней просто беседовал, чем несколько шокировал местные трудовые коллективы. А наговорившись всласть, бежал скорее писать свои бессмертные произведения. Другим непременным творческим атрибутом сказочника были вырезанные из бумаги или шёлка узорчатые фигуры. На их изготовление Андерсен мог легко отвлечься во время написания текста. Повырезает-повырезает — и опять за перо. В Копенгагене хранится множество таких работ «папы» Оле Лукойе...
Некоторые писатели, такие как Джеймс Джойс, не могли творить, не выпив виски, или хотя бы не имея бутылки в буфете «на вечер». Отец моего приятеля, известный ленинградский художник, наоборот, никогда не позволял себе ни капли спиртного во время написания картин. При том что в остальное время мог выпить (и успешно выпивал!) море «вкусного». Но зато он всегда начинал работу над новой картиной с того, что съедал титанических размеров яичницу с колбасой. А вы, дорогие наши авторы, не замечали ли за собой каких-нибудь интересных привычек, обычаев, предметов, телодвижений, совершенно необходимых для творчества или просто его стимулирующих?