Музогиния

Там, где Евы Эдемского хлева

на халяву опять обожрались халвы,

на распутье все стрелки налево,

на распятье все тенали бороговы.

Выгребные литании духа,

затопившие септик по маковкин крест,

золотарь осушает вполуха

и надеется — тот, кто не выдал, не съест.

Туесок из винтажной ботвиньи

полон семенем аменорейных причуд,

где инакости яньи и иньи

из колючки Тайцзы безнадёжные вьют.

Полюбила собака арапник,

гуттаперчиво жмясь в коммунальность берлог,

чтобы ушлый, но пошленький шляпник

ликовал, что теперь навсегда файв-о-клок.

Расшалтаились душ шестерёнки,

на стене астений, как её не Сократь.

Fight и Faith — две родные сестрёнки

провели под уздцы королевскую рать.

Только боли бессменный Матросов

всё ползёт и ползёт на штыки амбразур,

чтоб взамен Эльсинорских вопросов

откутюрить чего про круги квадратур.

Ведь мудря с дуремаровским бредом,

как дебил меж мандибул цедя падме хум,

там летит обречённым шахедом

запрещённый женевской конвенцией ум.