Юность-2 (Часть 8)

Вечером прибежал Серега и в своей извечной манере судорожно как из пулемёта вывалил новости: — Сидишь тут дуркуешь, а наши пацаны в школе подпольную секцию карате открыли. Пошли записываться, Васёк, а?

Васька подумал, зевнул и лениво ответил: — А чё я там не видал?

— Вот же ты дятел, — возмущению Серёги не было предела, — неужели тебе не интересно научиться пяткой в лоб бить? К тому же тренер говорят знатный!

— Неа, — Васька тихонечко потешался над горячностью друга, но сам уже заинтересовался. Неплохо бы вечерами пар стравить.

 

— Не, ну ты как не советский человек! — Серёга завёлся, — сегодня все мечтают стать каратистами, а он сидит себе ни уха, ни рыла...

— Не суетись, понос, — Васька, наконец, рассмеялся, — когда говоришь надо идти?

— Дак прямо щас и пойдём, там как раз вся наша брага собирается. Висимские, Гарцовские...

— Во блин! Уже и Висимские стали нашими, сближается мир. Пацифизм мать его так! Ну, пошли уже, диарейный.

— Каво?

— Яво! Пойдем, говорю, посмотрим на вашего чудо-тренера. Авось чё-то может.

 

Через десять минут друзья входили в свою старую школу. — Ты главное со свой спецурой не выжопливайся, не выставляйся, Васька, ладно? — суетился Серега. Не понравится, уйдёшь, а людям кайф не ломай, лады?

 

Спортзал им не дали, зато выделили под занятия большой вестибюль на третьем этаже. Тот самый, в котором проводились все серьёзные школьные линейки и собрания.

В тот момент, когда парни поднялись на третий этаж, стены и воздух общеобразовательного заведения вздрогнули от дружного яростного крика — киай!

— Видишь?! — восторженно спросил Серёга, — а ты идти не хотел, уо.

— Да, орут знатно, прям пилорамы, а не люди, — задумчиво уронил Васька.

 

А в импровизированном зале вовсю шла тренировка, очевидно уже не первая. Каратеки, их было человек двадцать, стояли в два ряда и по команде молодого тренера рубили воздух руками и ногами. На десятом ударе, разражаясь дружными взвизгами во славу всемирного оспортивливания.

 

Васька встал к подоконнику и со скепсисом наблюдал сей цирк. Незрелищная рукопашка или та же «Буза» на фоне этой японской пантомимы проигрывают по-всякому. Но русским воинам меньше чем кому-либо были присущи такие качества, как показуха и выпендрёж. Быстро и деловито сломать кости, вывести из строя, нанести максимальный ущерб. А понторезки — это для пионэров.

 

Маленький и ужасно худой тренер, с неимоверно большими ушами, которого Васька тут же прозвал про себя Чебурашкой, остановил учеников и обратился к ним с краткой речью: — На прошлом занятии мы с вами начинали отработку маваши-гери кеаге, то есть в верхний уровень. Сегодня работаем тот же удар, но с кимэ, то есть концентрацией всех сил в точке удара. Для тех, кто не помнит, показываю.

 

А далее ушастый Чеба изогнулся на манер ранетого в анус Лиепы. И надо сказать изящно пробил ногой в несуществующую башку соперника. В верхней точке этот виртуоз остановил ногу, зафиксировал её, затем нагнулся и, выглянув из-под своей собственной ляжки, спросил: — Всем видно? Делаем как я,... ить, ни, сан, си... 

Серёга посмотрел на друга, но Васька его опередил: — Не знаю как ты Серый, но я пожалуй, на время зафиксируюсь.

 

***

Сколько таких Вадиков в своё время существовало на просторах нашего ужасно социалистического отечества? Подвижники, проходимцы, жулики, пытавшиеся срубить денег с лохов купившихся на восточную экзотику.

Вадик денег не брал. Категорически! Свои меценатские выверты объяснял просто: — Кто от кого получает больше, это ещё вопрос парни.

 

Много позже, уже имея официальный коричневый пояс по шотокану, Васька по просьбе смотрящего, тренировал подрастающих районных бандитов и на деле убедился в правоте сенсея. Эх, Вадик-Вадик...

После того, как подпольные школы карате разогнали, мастер подался на север за длинным рублём. И то ли в Норильске, то ли ещё где, работал на шахте.

Когда появилась эта банда азербайджанцев, обложивших шахтёров данью, Вадик один из первых выступил против черножопых.

 

Его пытались «урезонивать», по одиночке и коллективно. Конечно же, не смогли. А закончилось тем, что в один из дней по окончании смены трудяги шумным потоком выходили через проходную. Вдруг один из шахтёров ойкнул, схватился за бок и стал падать. Сначала в толчее не поняли, почему мужику стало плохо? А когда вытащили на свободное пространство, увидели. В районе почки у человека торчала рукоять шабера. Скорая как водится, не успела. Это был Вадик. Сенсей, работяга и хороший мужик...

 

Глава-22

 

В понедельник в семь утра вместе с Серёгой ходили сдавать кровь за деньги. Кто не прошёл сию процедуру, да ещё по молодости, когда с налом катастрофа?

Областная станция переливания крови встретила их небольшой очередью, голов так в двести. Какой-то ушлый мужичок просветил парней: — Да вы не менжуйтесь ребята, это быстро, главное внутрь попасть, а там партиями, по пять-шесть человек загоняют. Не успеете глазом моргнуть.

 

Глазом моргали до двенадцати часов дня. Наконец после проверки их подноготины, парней проводили в маленькую кухню. Там в обязательном порядке пришлось выпить по стакану сладкого чаю и съесть по куску белого нарезного батона.

 

Потом их заставили одеться в смешную робу. Штаны на манер ползунков и рубашки с коротким рукавом. Ваську выкликнули и он, чуть робея, вошёл в операционную. Женщина с повадками мясника велела ему лечь на широкий подоконник и просунуть руку в окошко. Подушечка под плечо, жгут: — Работаем кистью...

Через несколько минут Васька вышел в коридор, где его ждал Серега.

 

Потом они получили в кассе причитающиеся деньги, двадцать пять рублей, талон на питание в ближайшем кафе и справку на два отгула. Один за день сдачи и второй на любой день в течение календарного года.

 

В кафешке кормили вкусно, а бутылка красного вина, прикупленная в ближайшем магазине, восполнила утраченные четыреста пятьдесят граммов крови.

Васька взял в буфете несколько заварных и безе для отца с матерью и, попрощавшись с Серегой, ушёл отсыпаться.

 

***

Витька опять травил свои безразмерные охотничьи байки. Васька присел, закурил и заслушался...

 

...дело было после охоты, на боровую дичь ходили. Кое-что подняли, и как водится, развели костерок, выложили на общественный дастархан нехитрую снедь и соответственно увенчали всё это водкой. Вот вы бы пошли на охоту без водки: То-то и оно, нет таких дураков.

 

Выпили, потом чтобы не захрометь, и ещё разок. Дошло дело до баек. А Валера, тихий такой, из бывших каторжан, сидит и свой Моссберг поглаживает. На эту пушку все зарились, знатная штукенция. Само гладкоствольное, с помпой на семь патронов, да ещё запасной сменный ствол для пулевой стрельбы. Короче не ружьё, а увертюра бля!

 

И вот так-то сидел Валера сидел, да вдруг и скажи: — Ладно горе охотники, вижу все вы тут Гойко Митричи пополам с Робингудами. Короче так! Кто с сорока шагов вот из этого самого Моссберга попадёт мне в жопу, тому и носить сиё ружжо.

 

Ну, мы в этом месте, конечно, опешили, даром что под градусами, а всё ж смекнули. Человек настолько идиот, что жопу на ружжо меняет. Сразу несколько человек сказали Валере, чтобы не дурил. Хоть и не Спинозы, однако в жопу, да ещё такую шевиотовую, всяко не растеряемся. В смысле не промажем. Чё ржёте дураки, из ружжа, а вы чё подумали?!

 

А Валера завёлся: — Что заслабило кролики? Давай кто смелый, ну?!

И сам-то из помпы патроны выщёлкивает, один, два... все скинул, зачем-то в карманы запихал. Потом достаёт один, покрутил в пальцах и в помпу ево родимого. И тут же в патронник загоняет. Ружжо на нас наставил и говорит: — Чё менжуетесь как целки семиабортные?

 

А мы ж помним, что патрон-то в патроннике. Давай его урезонивать. Сначала тихонько, потом ногами, пьяные же. Но Герка Базаров повёлся. Давай, — говорит, я стрельну, хрен с тобой, и ружжо-то у Валеры забирает.

 

А тот ни слова не говоря, сопли кровавые высморкнул эдак-то борзо, да и принялся шаги отсчитывать. Он значится, считает, а мы ружжо вертим. Хорошая штука, я тебе скажу. А Герка не будь дурак, патрон-от достал и нам говорит: — Ну, его идиота, я ж с шести лет с батей по лесам шастаю, в такой срандель, да не попасть?

 

Берёт он евонный патрон, а цвет красный, а мы ж знаем, что тот дурень красным картечь метит. А чё, тайга же? Вдруг косолапый выйдет навстречь или кабан?

Герка губами причмокнул да и сбросил евойный патрон в карман, а сам-то достаёт из патронташу такой же, только с бекасинником, ну вроде как жалеет нашего дурня.

Ну а чё? Мы знам дело киваем ему, мол, душевный ты парняга. Если уж Валера дуб, так не убивать же его за это из ружжа в жопу?

 

А герой наш уже на рубеже и орёть оттэдова: — Ну, чё Мцыри, стреляйте нито?!

Ну, Герку два раза просить не надо, орёт подрасстрельному: — Поворотись спиной и воронку-то выставь, а то не ровён час, башку отстрелю.

 

Валерка сделал всё, как велено. Повернулся, согнулся эдак-то собачкой весенней (да чё вы ржёте суки?!) и кричит: — Пали Бекендорфф, всех не запугашь!

Герка-то и пальнул, почти не целясь. А чё там целить-то? Такой пердак, в темноте не промахнёшься. Опять ржут гниды...

 

Выстрел! И жуткий Валеркин рёв: — Сукаааа! Убил паскуда!

А сам-то упал в траву и ножками так грамотно сучит, как балеринка, ага. Ну мы ж испугались, и к ему вприпрыжку. Подбегаем, а у Валеры вся жопа в крови, ну так бекасинник же?!

 

Сняли с него штаны, и я как самый активный спрашиваю: — Ну, кто первый? — В смысле первую помощь оказать, а вы опять не знам чё удумали? Дуроки озабоченные.

Короче тот же Герка ему чистой трепицей кровь утёр, кое-как залепил пластырем ранки, да они ж мелкие. А Валерка ревёт весь и причитает: — Ой, вы дураки нелеченые, да кто вас просил патрон-то менять, да у меня же холостой был, для шутейности...

Герка аж посинел весь: — Ах, для шутейности сука? Ну и лежи тут с полной жопой шуток, не друг ты мне, а гандон и хуже того презерватив, вот!

Хохотали всей бригадой до тех пор, пока не пришёл злой как собака Михалыч и не всыпал всем и каждому: — Ну и чо мы тут сидим? Коммунизм на жопе не построишь паразиты.

— А чо там Михалыч случилось, Ленин умер? — Витька сварной сделал озабоченное лицо.

— Ты у меня щас умрёшь прохвост. Ну, ладно это прелюдия была. Парни, там серьёзный госзаказ идёт, придётся напрячься, как следует.

— А когда мы иначе-то работали Михалыч? — Васька закурил и предложил старшему мастеру.

— Да хорошо вы работаете, вот только до сих пор не известно, кто у Карионова из кладовой банку ректификата списдил?

 

Глава-23

 

Васька лежал в своей комнате и читал взятого на два дня О’Генри, «Короли и капуста», когда на его голову свалились целых две неприятности...

... Морж и Плотник гуляли по берегу. У берега они увидели устриц. Им захотелось полакомиться, но устрицы зарылись в песок и глубоко сидели в воде. Морж, чтобы выманить их из засады, предложил им пойти...

 

В двери позвонили и Васька, с досадой отложив книгу, пошёл открывать. На пороге стоял самый обычный мент. В фуражке, шинелке с портупеей и мордой одношкольника Борьки Куприна. Борька был старше года на два, недавно откинулся с Тихоокеанского флота и сразу же написал заявление в милицию.

— Привет Васисуалий, — жизнерадостно поздоровался Борька-мент.

— Привет ментяра, заходи, а то избу выстудишь.

 

Васька провёл приятеля в кухню и, не спрашивая, поставил на газ чайник. Достал из сушилки пару чашек, одну из них сунул под нос Борьке.

— Ты ведь не поздоровкаться пришёл о Дзержинский моих очей? — Васька, разливая кипяток в кружки, подвинул товарищу заварник и сахарницу.

Васька достал с подоконника пепельницу, недавно они с отцом отвоевали у «квартирного начальства» право курить на кухне, чем в тайне оба гордились.

 

— И, да и нет Вася, — Борька скинул шинель и фуражку на вешалку и теперь сидел перед приятелем и, закладывая в стакан пятую ложку сахара, всеми силами приближал экономический кризис, — у меня Вася на тебя есть наколка. Ты случайно не в курсах, тут с месяц назад какие-то гопники примерно в двенадцать ночи напали на человека у пруда. В самом начале Крайпрудской, ты знаешь это место?

— Знаю, трави дальше, — Васька, человек-фреон, даже не пошевельнулся.

 

— Вась, а ты там часом мимо не проходил? Я поинтересовался, ты как раз робил во вторую смену. Может, что видел, слышал, а Вась?

— Нет, Боря, я ничего не видел, не слышал, мимо не проходил, на человеков не нападал. Ты пей чай-то, остынет же?

— Эх, Васька, не доверяешь ты мне, а почему? Ну, вспомни детство не золотое. Или я тебе ни разу не помогал, или ты ко мне, ни разу не обращался? В чём дело братуха? Тебе мешает форма?

— А хоть бы и так Боря. Я ж не знаю что у тебя под ней нынче. Раньше под рваным бушлатом был Борька Куприн, свой парень, а что сейчас?

 

— Я тебе так скажу Васька, флот и солёный океан из человека дерьмо вымачивают. И если уж я был когда-то Борькой, то им и останусь для своих парней. А наколку на тебя дал один из пострадавших. Так и сказал, мол, был налёт с целью ограбления. Их было трое, а налётчик один. Покалечил, забрал деньги, около ста пятидесяти рублей и ушёл в сторону посёлка. Я покумекал Вася, пропустил перед мысленным глазом всю местную брагу. Только ты у меня и получаешься. Ты ж в спецуре служил?

 

— Ну, служил, и чё? — Васька допил чай и теперь чтобы занять руки и нервы, споласкивал чашку.

— А то Вася, что человечек, которому стрясли башку, внук главного инженера ЗИЛа. А это брат по военным меркам ажно цельный генерал! Они, таких как мы, с тобой вагонами покупают.

— Может таких как ты, и покупают, — скривился Васька, — но у меня цена слишком высокая, не продаюсь. По крайней мере, пока.

— И я не продаюсь Вася, не придирайся, но суть ты понял. Крутят меня на всех уровнях. Давай результат!

— Ну, вот и давай Боря, а я не при делах. И откуда у тебя инфа, что я служил в каких-то спецподразделениях? Обычный радист, каких много.

— Вась, не кипешуй, я, прежде чем идти к тебе, пробил твою армейку. Не буду углубляться, но если что вспомнишь, позвони мне?

— Эх, Куприн, тебе бы Борь сесть и написать свой «Гранатовый браслет» или про «Девочку со слоником», чем ты занимаешься матрос? Ладно, не заводись. Клянусь костями твоих предков, как только вспомню, так тут же пулей ломанусь на телефон. А по поводу пробоя моей армейки ты пузыри жопой не выдувай, радист я, так и записано, баста.

 

Борька ушёл, а Василий задумался. Обалдеть какие гопники красивые пошли?! Задумали дело, облажались, получили по соплям и тут же в ментуру сдаваться? Шок!

Васька лежал на спине и смотрел в потолок. На потолке появилась мокрая проталинка, она быстро расплывалась. Появились черты лица, глаза, нос. Васька смотрел зачарованно и тут же загадал, если узнаю лицо, значит, будет интересная встреча.

 

Однако вместо интересной встречи с кем-то там, произошла встреча с изрядным куском штукатурки. Большой пласт оной субстанции с грохотом рухнул на круглый стол, занимающий центр комнаты, разбив хрустальную цветочную вазу. А за ним радостно и освобождённо хлынули потоки грязной горячей воды.

 

Сосед сверху, мудрец и сука в одном лице, оказывается, уже давненько решил для себя проблему горячего водоснабжения, врезав обычный кран в радиатор центрального отопления. Вот сей кран, ввёрнутый кривыми руками ботаника, и вырвало к едрене матери.