Фасолевый фалафель

Или один день из жизни Безымянной деревни.

 

Орландо

Бабушка Аратана не любила в своей долгой жизни две вещи. Когда её называли бабушкой, и лишнюю суету. Поэтому все члены семьи без исключения называли её тётушкой. А Орландо Завьялов из внука перевернулся в племянника. Так вот бывает.

Орландо цепким глазом окинул просторную летнюю кухню и позитивно для себя отметил доверчиво оставленный на столе кусок имбирного пряника. Однако он точно знал, что тётушка начеку, поэтому начал издалека.

— Сегодня ходил в библиотеку с Джеки Чаном. Вот он нудный. Задолбал просто. Все время книги брал, листал их, даже читал иногда. Утомил невероятно.

Тётушка Аратана отложила ступку, в которой толкла жареные каштаны:

— А ты что в этом вертепе делал?

— По карманам в гардеробе шарил.

— Ну и как?

— Один перочинный ножик, три ириски и мелочь всякая.

— Не густо.

— Так это Джеки виноват. Всё время привлекал внимание, суетился и гундел.

Тётушка устало отмахнулась:

— Не выдумывай, Орландо. Джеки — весельчак и балагур. Каких поискать. Душа компании, затейник и хохмач. Ты, видимо, белены объелся с Игорем. Белена опасна, я говорила. Весь в мать пошёл. Удивительно. Все-таки сильна у Завьяловых женская линия. Сила крови. Так мой дед покойный говорил.

Орландо с надеждой посмотрел на кожаный мешок с вяленой рыбой.

— Тётушка Аратана...

— Даже не думай, паршивец. Не больше двух рыбок в день. Окунь на завтрак и плотва на ужин.

— Это не мне. Я хотел для Игоря.

Женщина цепко схватила племянника-внука за воротник.

— А ну дай руки, понюхаю!

— А чего их нюхать, тётя. Что за странности в такой скоромный день?

— Ну вот, — закудахтала тётушка. — Так и есть. И когда успел только, паскудник. Запомни, коль украл, так руки помой. Не пренебрегай осторожностью. Карманник должен быть педантом. И не прячь плавники по дому. У котов острый нюх, вмиг обчистят. Если есть желание погрызть плавничок. Так ты его в газету заверни, в целлофан положи и спрячь подальше. С глаз долой — желудку профит. Что вяленый рыбий плавник, что ожерелье из жемчуга. Правила всегда просты и незыблемы, Орландо.

Мальчишка, пользуясь тем, что тётка отпустила его руки и отвернулась, незаметно стянул со стола половину имбирного пряника. Утро задавалось прекрасным.

Заглянувший в окно рыжий Эдмундо хотел что-то сказать, но тётушка Аратана махнула на него полотенцем:

— Рыжим слова не давали. Среди вас больше левшей, чем правшей. И так повезло. А факты — вещь упрямая. Вот и молчи теперь.

 

Игорь

Вчера Игорю исполнилось тридцать восемь. Здоровенный детина с ростом метр девяносто два. Весит ровно сто четыре килограмма. Размер обуви — сорок пятый. По гороскопу Овен.

Парень весьма известен среди ловцов кузнечиков в высокой траве. Я вполне серьезно. В высокой особенно же не удобно. Только шевельнись и все кузнечики в россыпную. А Игорь, бывало, минут за семнадцать полную банку поллитровую наловит.

Потом меняет их у карапузов на конфеты. Но иногда он берет удочку, садится на берег реки Волчьей и ловит на кузнечиков жирных голавлей. Потому что для Игоря жирный голавль — он всегда лучше и весомее худого кузнечика.

Хороший речной голавль бывает, даёт двести пятьдесят грамм рыбного фарша с особи. В удачный день Игорь ловит до двенадцати жирных голавлей. Ну, хорошо, пусть даже в среднем восемь штук. Это уже два килограмма фарша. Туда триста грамм репчатого лука и семь-восемь кусочков белого хлеба. Сала можно добавить грамм сто. Соль и перец по вкусу, сливки. Салат со сметаной и редиской. Лук зелёный. Жизнь.

А кузнечик... Ну что с него толку? Только коробочку смешно скребёт и прыгает по возможности. Правда, на него жирный голавль клюёт, но это уже профессиональные риски.

Так Игорь думает, и ковыряет сломанной клюшкой зелёную ряску в болотистой камышовой жиже.

Он ждет Орландо.

Рыжий Эдмундо, неожиданно появившийся из камышей, начал что-то говорить, однако Игорь предупредительно поднес палец к губам:

— Нет-нет, Эдмудндо. Рыжие остаются рыжими навсегда. Вы не седеете, а значит, и старость вам до лампочки. Так что уж лучше молчи. Молчи.

 

Тётушка Аратана

На сковородке сытно шкворчал зарумянившийся сочный беляш с говядиной. Одной рукой тётушка переворачивала изделие, а другой прижимала к уху трубку:

— Ало, Эсмеральда?

— Да, мама.

— Милая, меня немного волнует, что Орландо гуляет с Джеки Чаном.

— Джеки в городе?

— Конечно, он всегда тут жил.

— Эко диво.

— И не говори. Понимаешь, дочка, у Орландо все задатки прекрасного вора. У него талант. А будущий китайский стоматолог...

— Чан китаец?

— А были сомнения, дочь?

Во дворе громко залаяла собака, и тётушка Аратана нервно обернулась.

— Шляются пустомели всякие по улице. Пса раздражают только.

На том конце провода женщину уверенно поддержали:

— Раздраженный пёс — это совсем ни в какие ворота.

— Да просто курам на смех.

— Кому рассказать!

— Абсурд и тлен. А за Орландо нужен глаз да глаз.

— Это точно. Гляди в оба.

— Не зевай.

— Будь начеку.

— Он тут недавно пряник спёр. Технически выполнил безукоризненно. Если бы ещё след грамотно замёл или другого подставил...

— Молод он больно. Наивный еще. Возраст трудный. Мне рыжий Эдмундо однажды говорил...

— Болтун твой Эдмундо, одно слово, — перебила тётушка Аратана. — К тому же у рыжих на голове волос меньше, чем у других. Хотя сами волосинки толще. Такое любым гребнем причешешь. Пусть меньше болтает. Счастливчик.

— И то правда, мама.

— Если хочешь жаренных беляшей, адрес знаешь.

— Увидимся.

— Целую.

 

Джеки Чан

Джеки Чан Воронин крутил солнце на турнике. Орландо и Игорь жевали имбирный пряник и с очевидным непониманием следили за действиями друга.

Чан с эффектным сальто соскочил с перекладины и красиво приземлился в классический полуприсед.

— Врачи такое космонавтам рекомендуют для улучшения вестибулярных функций. Потом и невесомость легче переносится.

Игорь неохотно потряс спичечную коробку с кузнечиком:

— Что-то затих Иннокентий. Не к добру. Слушай, Джеки, ты же на врача учишься. Причем тут космос? Вот если бы твоя функциональность в высокотравье была применима, тогда бы и я так крутился. Можно было бы тьму кузнечиков наловить. Тьму. А иначе мне не интересно ноги задирать. Зачем энергию зря жечь. Пошли лучше жаб через соломинку надувать.

Орландо стряхнул имбирные крошки с ладоней:

— А я и к жабам не пойду, и солнце крутить не буду. Мне тётушка строго-настрого запретила с вами обоими дружить.

Джеки Чан покачал головой:

— Что, тётушка Аратана так и сказала? Не дружи с ними?

— Она сказал, что некрещеный дантист и Игорь — это не самая подходящая компания для вора. Так что я лучше пойду мопед угоню. Или самокат.

Игорь похлопал себя по карманам:

— И часы верни.

— Почему? Я же их честно украл. У всех на глазах.

— Так не справедливо. У тебя талант есть.

— Ну, хорошо. Меняю часы на жирного голавля.

— Идёт! Только мне нужно кузнечиков наловить. Иннокентий, похоже, преставился.

Орландо весело хлопнул друга по плечу:

— Вот эта идея мне нравится. Пошли. А ты, Джеки, продолжай солнце крутить.

— Долго?

— Пока не погаснет.

В этот славный весенний день Орландо угнал замечательный зеленый велосипед с моторчиком. Игорь поймал двух очень жирных голавлей, одного из которых предусмотрительно обменял на часы.

Джеки Чан Воронин всё крутил и крутил солнце. Но оно все не гасло. Не гасло и не гасло.

А в чулане у тётушки Аратаны благоухал фасолевый фалафель с куркумой, фисташками и кориандром.

Так и день прошёл.

Двадцать пятого мая, в Международный день рыжих, счастливчику Эдмундо подарили зелёный велосипед, банку кузнечиков, жирного голавля и целый поднос фалафеля. Джеки Чан сделал для него тройное сальто без страховки, а тётушка Аратана запекла ему голову огромного чёрного сома в чесночной подливе с корнем петрушки.

И рыжий Эдмундо весь день болтал. Болтал без умолку.

Везунчик.