Шакшуша Грангэ
Мы выходим из зарослей и тут же нос к носу сталкиваемся с парой милых водяных быков. С огромными рогами и влажным взглядом бессмысленных глаз. Запряженных в телегу с массивными колесами выше моего роста, на которой высится огроменное оконище. Пластиковая рама циклопических размеров, опасно наклонившаяся с одного борта, кое-как перехваченная веревками накрест. Великанская ручка нелепо торчит из центра створки. При каждом движении повозки окно опасно покачивается над пыльной дорогой, каждый раз останавливаясь в мгновении от катастрофы. В миллиметре до того момента, пока конструкция не потеряет равновесие, не оборвет все мыслимые крепления и не шлепнется вниз в ослепительных брызгах стекла. Веревки скрипят, чумазые погонщики покрикивают. Мы с Ва пару мгновений пребываем в замешательстве, вызванном тем обстоятельством, что оба прошляпили приближающихся гостей. А потом быстро рассредоточиваемся, прикрывая друг друга.
Потому что из-за телеги вылетает грозный отряд, ощерившийся широкими стальными листьями наконечников копий. Отряд недоумков в цветном рванье. Вооружение и тупая решимость умереть прямо сейчас которого, вызывает смех. Один из противников попытавшись обойти нас с фланга, поскальзывается на жирной грязи и шлепается в лужу.
— Во имя Овертона, пресвятого и неделимого, стоять! — командует главарь, потешный лопоухий недоделок, в самом богатом тряпье. На его груди болтается бесполезное маленькое окошко из блескушки. Копия гиганта бултыхающегося над нашими головами. Магический амулет с первого взгляда определяющийся последним барахлом.
— Кого? — на всякий случай уточняет глуховатый дракон, пока не решивший, стоит ли ему уже обедать или нет. — Никогда не слышал такой байды, чувачок!
— Того, кто открывает окна, которые мы, аристократи, двигаем! — несет чепуху потенциальная драконья жратва. — Стой, ящер!
Я хихикаю, ситуация, не смотря на всю мою грусть, меня забавляет. Протянув левую руку, я чешу твердый лоб ближайшего быка, ласка тому нравится, он прядает ушами и сопит, с хрустом двигая челюстью. Наша возня ему до фени. Все что его занимает сейчас это набитая жвачкой пасть. В правой у меня девятимиллиметровый посох с прекрасным боем, а взгляд устремлен на потенциальные мишени. Раз-два-три-четыре и пятый, низкорослый ушлепан с которым бронированный наводит вежливую дипломатию.
— Ты кто такой, чтобы тут командовать, дурак, сын дурака? — спокойно интересуется Ва, отчего мое сердце сжимается. Настроение дракона мне совсем не нравится, хотя я прекрасно знаю, что сама тому виной. Прекрасная и несчастная принцесса, великая госпожа Мусорной Долины Беатрикс виновата в том, что здесь и сейчас ее милого дружочка поносят последними словами смехотворные враги. Которые в любом другом случае давно уже были бы мертвы.
— Я потомственный и кровный аристократь Шакшуша Грангэ, потомок Батитуты-короткого сына Кислорожи, правнука аристократя Киберклава ведущего свой род от Великого Гамнилы, открывателя пресвятого Овертона. Всегда в дороге, всегда в служении!
По виду чешуйчатого заметно, что перечисление родни наглого проходимца не произвело на него никакого впечатления.
— И как же вы строгаете детишек, этим вашим табором, если всегда в дороге? — интересуется дракон и прищуривает один глаз, а вторым косит на меня в ожидании команды действовать. Но я молчу, противник разительно отличается от баронов Мусорной Долины. Никаких наглых предъяв, никаких требований, кроме приказа остановится. Глупейшая ситуация. Нужно быть настоящим слабоумным, чтобы ввязаться в войну, причины которой пока неизвестны. И которые могут остаться неизвестными, потому что те, кто смогут их озвучить, уже потенциально мертвы. Вздохнув, я пожимаю плечами. Это мы уже проходили тысячу раз, только в трех неделях ходьбы на север, любая война теряет смысл на второй день, потому что уже никто не помнит, за что сражается.
— Мы возим жен с собой, ящер, — поясняет сбитый с толку коротышка. — В моем караване есть особая женская повозка.
— Почему ты называешь меня ящером? Ты что — расист? — интересуется чешуйчатый и почесывает монументальный зад.
— Расист?
— Ну, типа не любишь драконов. На дух их не переносишь, сечешь, чувачок?
— Я вижу дракона в первый раз, — признается Шакшуша. Я рассматриваю его. С первого взгляда заметно, что наш собеседник абсолютно честен. И не меньше чем мы озадачен неожиданной встречей. А это значит...