До гнезда
Милый мальчик, ты так весел, так длинны твои ресницы;
ты залез на эту ёлку и смеёшься с высоты.
Ты не знаешь, ты не знаешь, кто такие эти птицы,
чем опасны эти крылья, эти клювы и хвосты.
Посмотри на их повадки в ареале гнездованья:
как они клюют букашек или роются в сору.
Ведь они ж пиздец тугие и недобрые созданья!
С той поры, как это понял, я без умолку ору.
Тот, кто взял однажды в руки курочку, пощупать чтобы, —
у того прошло навеки побужденье щупать баб.
В искушеньях курощупов столько похоти и злобы, —
сам святой Антоний, мальчик, перед ними бы ослаб.
А возьми обычай дикий в день пасхальный красить яйца?
Цвет безгрешный, чисто-белый разлагать на гейский спектр.
Мальчик, к этому толкают не евреи, не китайцы —
птицы! — через спин эфира и ведический аспект.
А египетские боги? а жар-птица? птица Сирин?
А ебучий голубь мира? Сила третьих петухов?
Милый мальчик, мы бесправны в орнитоцентричном мире.
Нас же топчут как несушек и кидают как лохов.
Чу! Погибельные звуки. Мальчуган, спеши спасаться!
Видишь тени? Это филин. Мчится, грозно хохоча.
Нахера тебе впилились эти грёбаные яйца
этой долбаной сипухи или сраного сыча?
Не успеешь оглянуться, смерть опустится на плечи
с шелестящей песней крыльев, в облаке сухой хвои.
И тебе, как Прометею, вырвет острым клювом печень,
а когтями вырвет яйца — да не птичьи, а твои!
Мальчик, мяу! Не до шуток! Филин — это не наседка,
он отправил сотни жизней в ад, пиздец и темноту.
Но я вижу — ты мурлычешь, бьёшь хвостом по прочной ветке?
Так вперёд, сразись с пернатым, как положено коту!