... Люби и катайся

Парк. Воскресенье. Катаемся с сыном на роликах. Ну, не мы, конечно — сын катается. Мы с папой участвуем. Папа (не мой, сына) со своими ста двадцатью килограммами — на ролики ни ногой! Он уже на коньках пробовал. Раскраснелся, вспотел. Издеваетесь, — говорит, — у меня же ноги разъезжаются! Так что о роликах и речи не идёт.
Я, вообще — дама! В бадминтон могу. Или, там, беседу интеллектуальную, с сигареткой и приветливым лицом.
Короче, сын катается, мы наблюдаем: хронометраж, равновесие, координация — советы даём. Иногда, когда он мимо проносится.

Народу — тьма: дети — на роликах, на скейтах, на самокатах, на велосипедах. Мамочки с колясками. Тоже дети и собаки на поводках и сами по себе. Периодически из кустов выглядывают дружелюбные коты, но сразу уходят — шумно! Голуби иногда снисходят до толпы, разглядывают всех в поисках старушек с крошками; не найдя, перебираются в другие уголки парка.
Каштаны падают. На детей не попадают почему-то, а взрослые, испуганно повизгивая и прикрывая головы руками, перебегают от дерева к дереву, в надежде увернуться. Получается плохо. Каштаны новенькие, глянцевые и чуть влажные, только из пелёнок. Но бьют больно, особенно если колючие пелёнки ещё не до конца с них спали.

Вот большой дядя на роликах, не сто двадцать, как наш папа, но не меньше девяноста, точно. Форсит, показывает мелюзге класс. Мелюзга игнорирует, у них свои герои, что там какие-то дяди!

Важно передвигается офисный мальчик лет тридцати на гироскутере. С выражением благородного ужаса на лице: как он (скутер) это делает?! Видит себя со стороны и гордится — и за гироскутер, и за себя.
Девочка лет семи дрессирует гироскутер на газоне. Тот (скутер, а не газон) сопротивляется. Очевидно, грамотный, не хочет правила нарушать. Там, как раз напротив его хозяйки, табличка:
По газонам ходить нерезонно,
Все пройдут — и не будет газона!
Скутер понимает, что если уж ходить не резонно, то ездить -тем более. Поэтому он переворачивается. А девочка падает. На газон.

Ещё один взрослый дядя на велосипеде. В велоштанишках-шортиках обтягивающих. Ножищи волосатые, так и представляется, что вот сейчас эта шерсть намотается на колёса, педали, цепи...
Я вообще настороженно отношусь к волосатым дядям на велосипедах, в коротких обтягивающих штанишках. На треке или в велогонке — да, нормально. Но в парке на аллее, среди детворы и мам с колясками? Как-то... Не?

Трёхлетний пацан на велике. Едет и ревёт в голос. Вернее, не едет, а идёт сидя, ногами отталкивается-перебирает, педали игнорируя. Ревёт самозабвенно. Никаких родителей-братьев-сестёр-дядюшек-дедушек-бабушек-тётушек в пределах видимости. Потерялся? Аллея прямая, видно далеко, как тут можно потеряться?! Нет, что-то другое. Минут пять спустя на этом же велике — другой пацанёнок, чуть постарше. Догадываемся: погодки, родители им очередь устанавливали, младший рёвом пробился вне очереди, но сразу успокоиться не смог.

Наш-то где? А, вон он, катается и каштаны собирает, кошке рукой помахал, девочку, севшую на шпагат поперёк движения, объехал. Всё в порядке.

Дамы с собачками породы «попиздотина» прогуливаются между едущими, катящимися, бегающими детьми. Собаки, в отличие от скутера, читать не умеют. Что там газоны! Им вообще в парк нельзя. Прямо на входе, крупно и красочно, и написано, и нарисовано: собака перечёркнутая в кружочке. Правда, большая. Волкодав. А эти — мелкие, в попонках и жилетках, с бантиками — чисто дети! Они так про себя и думают: мыжедети! И хозяйки тоже: онижедети! В общем, им можно, наверное. И велосипедам можно, хотя они тоже на входе перечёркнутые. Они просто с другой стороны заезжают, где никаких табличек.

Охрана суровая: тоже на велосипеде, с дубинкой, в форме. Курить нельзя, говорит. Они сами поголовно некурящие, все. Только если у себя за будкой, делая вид, что не охрана они вовсе, а так, покурить... Короче, в парке — нет, нельзя. Ну, это мы знаем. Мы не в парке, а рядом, тоже вид делаем.

Ой, а где наш? Лежит. Упал, что ли? Нет, — говорит, — это я так торможу! В смысле, останавливается он так. Земля — говорит, — тёплая! Ну, понятно, что тёплая, почти 30 градусов. Октябрь в Крыму — это вам не шутки!

Проносится группа в полосатых купальниках. Точнее, в таких же коротких обтягивающих штанишках, как у того велосипедриста. Один даже негр. Ну, а как его ещё назвать, мы же не в Америке? Афрокрымчанин, что ли? Негр он!
В общем, они там все бегают, здоровый образ жизни и всё такое.

А мимо, отскакивая от падающих каштанов, идут... Ну, такие, высокомерные. Без детей и часто даже без собак. Без велосипедов, роликов, скутеров... Не курят. Не в штанишках. Не бегают. Не улыбаются. Идут, и всё. Гуляют, вроде. Лица постные. Одёжки такие... Причёски, макияж, ногти. И у мужиков тоже. И думаешь — инопланетяне, что ли? Вот тут дети, собаки, коты, дядьки в штанишках... И эти — с лицами. Странно.

Свадьба пролавировала, целеустремлённо, к фонтану. У них, у брачующихся, там, наверное, гнездо. Это уже третья стая. Все очень сосредоточенные и вспотевшие. Хлопотное это дело — жениться!

На полянке — загадочное сооружение, похожее на маленький космический корабль. Охрана озабоченно спрашивает у суетящихся вокруг взрослых мальчиков из клуба «Кому за тридцать»: а это у вас что? Говорят, игра такая, навроде гольфа: тарелочки шмяк-шмяк, бряк-бряк, цепочки звяк-звяк, тарелочки -ш-ш-ш-шмяк — промазали, значит. Ну, охрана позавидовала, дальше поехала. Чего там, не курят же, играют!

Наш где? Ага, вот, по плиткам катается, поезд звуком изображает.

Ну что, пойдём? Красота какая! Пруды — нет, не «чёрный пруд» — зелёные, солнцем подсвеченные. И лилии ещё немного, прощально так, цветут. Клён уже разноцветный, а дуб зелёный почти. Жёлуди только порастерял. Розы цветут, астры, хризантемы. Дурман вот тоже, и цветёт и плодоносит уже. Ну, дурман, он такой! У него всё не как у людей.

На фоне куста кизильника — зелёного, в мелких ярко-красных ягодах — кошечка. Изящная, беленькая, с пепельным ирокезом. Красоту наводит. Фон выгодный, ничего не скажешь. Умеют же эти кошки!

Ой, сколько всего ещё! И малыш: едва научился ходить, но очень, очень хочет спуститься по ступенькам без мамы. Его испуганно раскрытые перед такой огромной высотой глаза — и решительное «Неть!», когда мама пытается взять его за руку.
И бабуся, сетующая, что «куда-то подевались все голуби, может, их специально отсюда чем-то?..» — а голуби, между тем, толпятся возле орехов, где люди с воронами, полакомившись, и им тоже много чего оставили.
И вороны, принимающие ванну, тщательно причёсывающиеся, друг другом любующиеся.
И сосредоточенный мужичок, по слогам читающий название растения на табличке, а потом поднимающий глаза к небу в тщетной попытке запомнить.
И само небо, совершенно нереального цвета, с одним-единственным полупрозрачным облачком.

Я вам вот что скажу: катайтесь на роликах. Или на велосипедах. Или на самокатах. Можно не лично. Главное — участие! И погода. Ах, какая погода!
Каштаны падают... Просто каштановый дождь среди ясного неба.

Октябрь уж наступил. Нет, это у Александра Сергеевича как-то грустно.
У нас — весело! Вы катайтесь, катайтесь!