Душа Населения ( Начало)

В парке были желтые каштаны, и прямые дорожки, и новые скамейки. Но он сел на самую старую, мокрую и облезлую. Пахло мокрым грязным песком. Над его головой шатался странный знак, как будто сообщавший утренним посетителям о том, что хождение по газонам вредно для обуви.

«Осторожно! срущая сука».

У него в кармане был разряженный вэйп и четыре вишневые сигареты. Надеюсь, они не промокли под дождем. Дождь сегодня готов был помочь ему бросить курить, но не готов подать полезный пример и перестать. На уме только одно, закончить.

Но заканчивать было некогда. Дома лежала гора мусора: коммерческие пакеты, шланги, зеленые очки, акваланги. Это дерьмо нужно было раскидать по хатам или выбросить на ближайшей яме под трассой. До того, как объявится брат-мент. Ему столь великолепное зрелище не обязательно лицезреть.

Мимо прошла подозрительная старушка с розово-серым пакетом в руке. Особенно подозрительно выглядела зеленая садовая перчатка на её другой, свободной руке. Она была какой-то слишком высокой, её маленькие глаза смотрели на него своими презрительными линзами. Он поёжился на мокрой скамейке, надел наушники и уткнулся в экран.

У него с собой было: половинка лёлёнки, побитый блок, грязная зубная щетка и три килограмма пельменей. Во рту дымилась предпоследняя сигарета, а на экране дымились двадцать процентов заряда.

По дорожке слева от большого каштана полз безнадежный субъект в осенней куртке. На рукаве была половинка z ( другая половинка, вероятно, стёрлась от страстного ночного ползания). И его борода была такая трогательная, но глаз его он не видел. Алкогольные ползунки такие милые по утрам. Политические титаны, подумал он. Как стать одним из них? Так давно не чувствовал вкуса настоящей водки.

Даже каштан отчасти согласен. Он качнулся от порыва ветра и щедро осыпал ползунка подгнившими плодами. Ответом было благодарное мычание. Титану на час-другой дарован сон. Человеку всё в той или иной степени - дар. И последняя сигарета, и брат-мент.

Скамейка была не только старая, но отличалась высокой проводимостью влаги. Дождь закончил полчаса тому, но старые серые доски продолжали бить влагой по тощей жопе. Жопа промокла и мягко ворчала. Нужно пойти домой и надеть двойные трусы. Вот только нет там ничего. Ящик на стиралке обживают братья наши меньшие. В спальне наверное лежит несколько. Но в каждую чистую пару завернуты вчерашние дары леса. Переложить их уже некуда, так что придётся сидеть здесь и мокнуть, пока Она не явится.

Ему было стыдно встречаться с ней здесь, но другого пути у него не было. В прошлый раз он повел ее в бар в соседнем районе. Там их случайно увидел малолетний фанат, подошел познакомиться. Она никогда не отказывала в таких ситуациях. Оказалось, какой-то мажорик при деньгах. При всех перевел ей сорок штук, предложил поехать к нему за город и отсосать. Она сначала отказалась, но увидев, что я сижу молча и дрожу, как старая сука, переменила отношение. Она выпила до дна мой крафт, расхохоталась, больно ударила меня по жопе своим тяжелым ботинком. И сказала, что поехала сосать. Купи еще выпить, милый.

А ей вообще нельзя пить. И лучше не видеться с людьми. Алкоголь и социум плохо на неё влияют. Она как бы теряет чувство реальности, и с ней невозможно разговаривать. Я сообщал ей об этом, но она меня проигнорировала. Значит, будем встречаться только в парке.

Он ревновал её не только к встречным фанатам, но вообще ко всем, кто встречался им вживую. К каштанам, мокрым скамейкам. Старушкам с розовыми пакетами. Слепым полурептилиям-алкоголикам. Его ревность была страшна, она полностью лишала способности говорить, думать, двигаться. Он начал курить в тот день, когда она пришла к нему домой, съела его собственный стратегический запас колёс и заперлась в ванной с неожиданно приехавшим братом. Вообще-то он был небинарный, но если девочка делилась с ним колёсами, становился вполне себе нормальным мужиком.

Он знал, что ревность - недостойное, токсичное, дерьмовое чувство. Она-не его собственность. Если она хочет засунуть что нибудь в себя или в его брата, то она должна это сделать. Но ревность - ядерное чувство, часто непослушное твоей воле. Нельзя ведь заставить себя перестать задыхаться, если ты астматик. Или отключить головную боль силой мысли. Нужно что-нибудь сожрать. Он услышал однажды, что никотин подавляет половой инстинкт, а вредные вещества, содержащиеся в сигарете, в целом угнетают либидо.

Со второй попытки стало получаться. Две подряд выкуренные сигареты ослабляли ревность. Пара выкуренных за день пачек полностью блокировали похоть и собственнический рефлекс. Она могла делать, что хотела, а он совсем не мучился. Курение подарило их отношениям особую платоническую глубину.

Он продолжал время от времени ревновать к живым людям и фанатам. Но никогда не ревновал к изображениям на экране. Он был одним из её первых подписчиков, самым верным. Донатил ей с первого дня по первому разряду, и просто так. Когда она крутила перед камерой своим новым хвостиком, который он купил ей на первые деньги от сбыта, ему это нравилось. Когда она напивалась на камеру голая на закрытых трансляциях, ему это нравилось, и он переводил ей больше. Когда она на камеру сосала накаченному Артему, скрывающему своё лицо, он был рад смотреть, и смотрел часами. Когда она после трансляций записывала ему кружочки в телеге, радуясь новым подаркам, рассказывая о своих подругах, делясь планами путешествий, он трогательно зависал над экраном.

Он никогда не дрочил ни на кого, кроме неё. И конечно, ни одной не донатил, только ей. Сохранял все сообщения. Пересматривал их ночью и рано утром в ванной. Закрывал глаза, слушал её голос на повторе и проваливался в волшебный бред. Неужели это человеческий голос? Голос человеческого существа? Это ангел. Он слушал ангельский голос и кончал в горячую воду, ни разу не дернув свой красивый член.