Учите албанский, или правдивая пост-рождественская история от ТАНКА*(на конкурс Покса внеконкурса)

Намедни смотрел по ящику педерачу — Диму Удава про албанский какой-то метросекусуал выспрашивал. Тот ему степенно так отвечал, с расстановкой. Что говорил, правда, не помню — я после работы выпил тогда, но понравилось мне, факт.

Вообще-то, албанский мне по барабану. В каментах там посраться... Ну и всё, в общем.

Так-то у меня тёща — филолух. Вот где раздолье! Тесть, прищемив палец дверью, такие эвхуизмы выдаёт — албанский отдыхает! А всё, чтобы, значит, жену обожаемую, змеюку, не расстроить.

В общем, я за несколько лет семейной жизни наблатыкался. Но что-то меня в этом интервью зацепило, да.

Ну так вот.

Подзадержался я вчера на работе. Как получилось — прихожу я, значит, а два подчинённых-собутыльника после праздников как тараканы после дихлофоса хаотично по офису перемещаются, воду из кулера пьют, в глазах тоска смертная. Ну я долго издеваться над ними не стал, а хуле, сам не очень себя чувствовал.

Даю вводную, отеческим таким тоном спрашиваю, что сегодня праздновать будем, а то я, знаете ли, без повода стараюсь не пить. Они поднапряглись, после минутного раздумья один неуверенно так: У меня сегодня четыре месяца семейной жизни. Ещё немного подумал и добавил: И один день.

Эка хватилл! У меня четыре года... и один месяц, и три дня и ещё двенадцать с половиной часов...

Поздравляю, — говорю, вишь, как всё удачно складывается, ну давай же, метнись кабанчиком, вискарика там прикупи.

Хорошо так отпраздновали, весело.

Ну вот, возвращаюсь я домой в районе нолей. Семейство дрыхнет, но тёща, чувствую, даже сквозь сон бдит. И котлеты на плите тёплые ещё, и в холодильнике, ясное дело, с праздников осталось. Начислил себе стопочку платинового под котлетку... Сморило меня, факт!

Слышал сквозь дрёму сладостную — телефон дребезжал по столу, СМС-ка, значится. Думаю, во сне-то, несрочное, по срочному звонили бы...

Оп-па! Вот это сон про не сон — что-то холодное прям по мордасам, и голос тёщи:

— Проснись, ирод!

— Мама, что случилось, сейчас...

— Сию минуту! Это вот что такое?

Открываю глаза — тёща суёт мне под нос телефон:

+7921ххххххх

Питер пайедишь ЗАФТРА

12:00 дня как абишал

серийозна машини

скажи да или нет жду

Я прихуел слегонца. Друзья-падонки? Нет.

Это шеф, бля! — промелькнуло в моём затуманенном алкоголем мозгу. Привычка шефа менять номера мобильника каждые месяц-полтора всем хорошо известна. Положение осложнялось тем, что я действительно обещал съездить в Питер после праздников, если возникнет необходимость. Но почему «машини»? Самолёты, блядь, отменили, что ле?

Тёща устала дожидаться моего озарения. Заорала:

— Наташа, иди сюда! Твой муж хочет нас всех упечь в тюрьму!

Не понял... Какая тюрьма?

Прибежала заспанная жена в ночной рубашке.

— Вот, полюбуйся...

Тут телефон блымкнул опять:

+7921ххххххх

Ну как хоцеш

Пажилеиш патом пака

Ни позна думай жду

атвета

Угрожает, сцуко, — понял я.

А тёща уже почти в истерике:

— Миша, Миша, — это тестю, — он нас всех угробить хочет, с бандитами связался!

Я в непонятках, но уже почти протрезвел. Начинает доходить, что вряд ли это шеф, слишком уж албанский хорош. Тёща истерит, жена прилегла рядом со мной и досыпает — ей на тёщу ровно, привыкла за столько-то лет.

При шёл тесть. По форме, вроде даже побрит и в одеколоне — положение, то есть, тёща — обязывает.

— Что тут у вас?

Тёща ему телефон: вот, мол, докатился зятёк!

Изучил. Поразмыслил. Перезванивает, с минуту молча слушает.

Потом:

— Понял тебя, брат. Ну, я ОМОН к тебе вызвал уже. Штаны снимай и готовься метку о регистрации показывать.

— ....

— Ты олбанец? Ах, азербайджанетс... Прости, бро... Они уже выехали. Ну, спокойной тебе ночи, горетс, бля.

Немая сцена: тёща в кресле с открытым ртом, мы с женой — она спит, я в ахуе.

Тесть с телефоном и мудрой улыбкой вождя — ибо нехуй!

Учите олбанский!

*с ТАНКОМ связь утрачена, спросить разрешения не мог. Но поскольку текст его бродил по сети много лет, думаю, он не предъявит претензии. И потом, я ж его пропиарил, чего буровить?

Правда, Настя?